Страница 707 из 708
– Любезный, ну хоть вы не кричите. У меня ещё от вашей супруги в ушах звенеть не перестало… Кстати, попросите её вещички собрать в тюрьму. Много не нужно, дело ваше выеденного яйца не стоит. На виселицу вы отправитесь раньше, чем смену белья износите. За контрабанду и распространение нефрита в особо крупном по головке не гладят.
– Я не контрабандист! – застонал Турсун‑бей. – Приторговывал немного – да, бедному купцу надо на что‑то жить и кормить семью. Но я не контрабандист! И я не знаю никакой мастерской! Я ничего не устраивал.
Я сделал вид, что подавил зевок.
– Все вы не контрабандисты и ничего не устраивали. Нефрит, как известно, через границу переправляется сам и на станках распиливается тоже сам.
– Это не я! – Турсун‑бей забился в истерике.
– А кто тогда?
– Не могу сказать. Я дал клятву!
Я пожал плечами и снова принялся строчить в блокноте.
– Я знаю, – раздался вдруг женский голос. – Если я скажу, ты отпустишь моего мужа, таксыр?
Супруга Турсун‑бея по‑прежнему прятала лицо. Она говорила приглушённо, но тёмные глаза поверх платка сверкали решимостью.
– Отпустить не отпущу, – честно сказал я. – Вашего мужа будут судить. Но если контрабандист и организатор производства не он, то есть вероятность, что его хотя бы не повесят.
– Мой муж – честный купец, – объявила женщина. – А тот, о ком ты говоришь, – это Алим Керим‑бек.
– Фатима… – простонал Турсун‑бей.
– Молчи, – прикрикнула женщина. – Я всё скажу! Это он, сын ишака, тебя втянул! Запиши, таксыр: Алим Керим‑бек. Он важный человек на службе у русских.
– Фамилия? – спросил я.
– Ходжаев. На базаре его все знают.
– Я тоже знаю, ваше высокоблагородие, – вмешался вдруг Леонид. – Эта фамилия встречалась в документах! Ходжаев – заместитель начальника таможни.
На окна и двери дома Турсун‑бея я наложил магические заклятия. Сейчас некогда возиться с купцом, подождёт до утра. А вот кто точно не может ждать, так это важный человек Ходжаев.
– Идём арестовывать, Михаил Дмитриевич? – деловито спросил Борис.
Я покачал головой.
– Обождите. Сейчас главное – дров не наломать. Ходжаев не начальник таможни, а его заместитель.
– Думаете, что он действовал по распоряжению начальника? – сообразил Леонид.
– Думаю, что обычно рыба гниёт с головы. Но как бы там ни было, для начала нужно сообщить обо всём Лебедеву. Здесь его земля, арестами лиц такого уровня должен заниматься он.
– Лебедев о начальнике таможни хорошо отзывался, – задумчиво сказал Борис. – Говорил, что тот честнейший человек, только нелегко ему приходится. Он с Максимом Максимовичем, кстати, и живёт по соседству.
– Когда вы только всё это вызнать успеваете, – похвалил близнецов я. – Но то, что живут они рядом, и впрямь очень кстати. Борис, беги за Лебедевым! Объясни ситуацию и веди его к дому таможенника, мы с Леонидом туда же подойдём. Послушаем, как два начальника потолкуют по‑соседски.
Борис убежал, Леонид повёл меня кривыми самаркандскими улицами.
Поначалу он шагал уверенно, но чем ближе мы подходили, тем медленнее становился шаг. Леонид начал озираться по сторонам.
– Лебедев живёт там, – кивнул он на дом в конце улицы.
– Хорошо. А начальник таможни где живёт?
Вместо ответа Леонид, подтянувшись, заглянул за ближайший забор – вызвав приступ лая у привязанной во дворе собаки. Искомого, очевидно, он не обнаружил, спрыгнул и тем же манером заглянул за другой забор.
– Что ты ищешь? – удивился я.
– Павлинов.
– Чего? Каких ещё павлинов?
– Да нам Лебедев в точности дом не показывал. Просто рукой махнул сюда и сказал, что тут живёт начальник таможни Василий Васильевич. А супруга его павлинов держит.
С этими словами Леонид перебежал улицу, заглянул за забор на другой стороне и горделиво объявил:
– Нашёл! Вот они. Эй, птичка! Цып‑цып‑цып…
– Михаил Дмитриевич! – От углового дома уже бежал Лебедев в сопровождении Бориса. На ходу он застёгивал мундир. – Боря верно сказал? Турсун‑бей указал на Ходжаева?
Лебедев запыхался, но говорить старался негромко, чтобы не разбудить спящих людей.
– Да, на него. Но действовал ли Ходжаев по собственной инициативе, или же…
– Нет, – категорически отмёл Лебедев. – Это не Василий Васильевич! Кто угодно, только не он.
– Отчего вы так уверены?
Лебедев вздохнул.
– Извольте убедиться сами. Одну секунду‑с.
Он уверенно, как человек, проделывавший это не раз, просунул руку в щель между забором и калиткой. Сдвинул щеколду, открыл калитку и позвал:
– Проходите. Только с павлинами поосторожнее, они у Настасьи Ильиничны балованные.
Лебедев знал, о чём говорил: павлины нашему появлению не обрадовались. Они принялись злобно шипеть и хлопать крыльями.
– Ты скажи, – изумился Борис. – Павлины – а шипят чисто как индюки! Ну ты чего, птичка?
Он протянул руку к ближайшему павлину и тут же её отдёрнул – «птичка» попыталась его клюнуть.
Порядок навела Принцесса. Она встопорщила шерсть на загривке и угрожающе зарычала. Павлины с клёкотом бросились врассыпную.
Дом таможенника казался спящим – лампы не горели, внутри было тихо.
Но когда мы с Лебедевым поднялись на крыльцо и собрались постучать, приглушённый мужской голос приказал из‑за двери:
– Руки вверх! Дёрнешься – выстрелю.
– Это я, Василий, – вздохнул Лебедев. – Сосед твой. Открой, будь любезен.
Я подумал, что в случае чего поднятые руки не помешали бы мне атаковать магией того, кто находился за дверью, но говорить об этом не стал.
«На первый взгляд – нефрита в доме нет, – сообщил между тем Захребетник. – И даже эманациями не пахнет. Хотя, конечно, присмотреться получше стоит».
Дверь открылась.
– Максим? – изумился грузный мужчина с копной седых, взлохмаченных со сна волос и такими же седыми усами. Он опустил двуствольное ружьё и опёрся на него, как на трость – видимо, стоять ему было тяжело. – Чего тебе по ночам не спится? И кто это с тобой?
– Надворный советник Скуратов, Московское управление Государевой Коллегии, – представился я.
– Из столицы прибыл, – пояснил Лебедев. – Я тебе говорил, что у меня на службе гости… Позволишь войти? Дело срочное и важное.
Таможенник пожал плечами.
– Входи, конечно, коли дело.
Он отступил, освобождая нам дорогу. Шагал, как я и думал, с трудом. Ружьё таможенник прислонил к стене, вместо него взял трость и опирался на неё.