Страница 697 из 708
18 июля получена резолюция: принято к сведению. Судя по тому, что других прикреплённых документов я не увидел, это был один из тех случаев, о которых Лебедев горько сказал: «Отделываются отписками, да и те присылать не спешат».
Н‑да… Я откинулся на стуле и потёр виски.
– Что скажете, Михаил Дмитриевич? – подал голос Лебедев. Он на меня уже давно поглядывал.
– Скажу, что прав был мой начальник Иван Карлович Корш, говоря про Самарканд: «до бога высоко, до царя далеко», – проворчал я. – И вам, Максим Максимович, однозначно не позавидуешь. При таком попустительстве высшего руководства в таком благодатном городе только ленивый купец не свяжется с нефритом! Сосед продаёт, соблюдая нехитрые уловки, и ничего ему за это не бывает. А я чем хуже? Почему деньги должны мимо меня течь?
Лебедев всплеснул руками.
– Именно, дорогой Михаил Дмитриевич! Если бы вы знали, как я устал. Бьёшься‑бьёшься – а этому потоку конца краю нет. Ох, был бы у меня полный, укомплектованный штат…
Я покачал головой.
– Не уверен, что это спасло бы ситуацию, увы. Даже с полным штатом опытных сотрудников все дыры в этом решете вы не заткнёте.
– И что же вы предлагаете делать? – насупился Лебедев. – Ежели имеете в виду мою отставку, то…
– Ох, да при чём тут ваша отставка! Если хотите, могу пообещать, что лично готов заверить каждого: вы на своём месте делаете всё возможное для того, чтобы этот утлый чёлн хоть как‑то держался на плаву. Я говорю о том, что проблему надо решать иначе. Надо выходить на поставщиков нефрита и избавляться от них – раз. А два: убедительно, на показательном примере объяснить местным купцам, что торговля контрабандой – не детская шалость, как им, похоже, представляется. Это серьёзное преступление, которое непременно повлечёт за собой серьёзное наказание.
Лебедев посмотрел на меня с уважением.
– А знаете, вот это бы точно сработало! Одному‑другому устроить показательную порку, лишить имущества да сослать на бессрочную каторгу – тогда все прочие враз присмиреют. Но только сперва ведь надо виновных найти и доказательства представить.
– Найдём, – кивнул я. – Об этом не беспокойтесь.
Лебедев погрозил мне пальцем.
– А я ведь знал, Михаил Дмитриевич! Да‑да, знал! Я сразу догадался, что не просто так вы здесь объявились. Виданное ли дело – в ваши годы до надворного советника дорасти? И коль уж такой непростой человек в нашу тьмутаракань забрался, значит, и делами он будет заниматься непростыми… Всецело располагайте мной, господин Скуратов! – Лебедев выпрямился на стуле. – Готов оказать любое содействие! С чего думаете начать? С донесения агента?
При мне Лебедев к подборке, оставленной на столе Распашными, не прикасался, но о её содержимом, очевидно, знал.
Я покачал головой.
– Ваш агент не сообщил, по сути, никакой конкретики. Ну, допустим, он действительно что‑то такое слышал краем уха два месяца назад. Но во‑первых, с тех пор ситуация могла измениться. А во‑вторых, мне нужны адреса и фамилии.
Я придвинул к себе документы и ещё раз их просмотрел.
– Скажите, Максим Максимович. Стражник из караван‑сарая «Тинчлик», который заметил светящиеся царапины на полу, всё ещё работает там? Не ушёл?
Лебедев развёл руками.
– Да откуда же мне знать? Но, полагаю, работает. У нас тут не столица, с места на место скакать не принято. Да и то сказать – куда ему, бывшему солдату, ещё‑то податься?
– Угу… Что ж, поеду навещу.
«На кой тебе сдался этот стражник? – спросил Захребетник. – Лебедев прав, лучше бы ты того агента вызвал да расспросил как следует!»
«Я на этих так называемых агентов в Москве насмотрелся, – вздохнул я. – Это народ такой, что хоть собственную встречу с пророком Мухаммедом распишут во всех подробностях, лишь бы заплатили… Нет. Разговаривать надо с честными людьми – это раз. А два: Распашные совершенно правы в том, что тащить в Самарканд афганский мрамор невыгодно, здесь есть собственное месторождение. Много ты встречал купцов, занимающихся невыгодным делом?»
«Ну‑ну», – обронил Захребетник и замолчал.
Лебедев оказался прав: стражник работал на прежнем месте. Жил он в том же караван‑сарае «Тинчлик», в дальней клетушке, которую делил с уборщиком.
Когда я пришёл, стражник спал. По утрам и до обеда, как рассказал мне хозяин караван‑сарая, работы у Саида почти нет. Вот к вечеру, когда гости возвращаются после торговых дней и принимаются обмывать успехи или заливать неудачи, работа появляется.
– Просыпайся, Саид, – приказал хозяин, войдя в комнату. Он подошёл к мужчине, спящему в углу на тюфяке, и потряс его за плечо. – Тут к тебе пришли из военного ведомства.
В чиновничьих мундирах хозяин, как я и ожидал, не разбирался.
– М‑м, – угрюмо сказал Саид, садясь на тюфяке и протирая глаза.
– Из военного ведомства к тебе, говорю, – повторил хозяин. – Про старую службу что‑то.
– Благодарю вас, – кивнул я хозяину. – Вы можете идти.
Дождавшись, пока мы с Саидом останемся одни, я негромко проговорил:
– Вот что, Саид. Я не из военного ведомства, а из Государевой Коллегии. Надворный советник Скуратов. – Я показал удостоверение. – Я видел твой рапорт Лебедеву и верю, что ты честный человек. Я не буду спрашивать, где ты взял прибор, который позволяет видеть следы магии. Мой вопрос касается купца Исмаилова и только его. Поможешь мне?
Саид молчал, не глядя на меня.
– Это очень важно, – с нажимом сказал я. – Стражники – не уборщики, в комнаты к постояльцам без нужды не ходят. И если ты для чего‑то решил разглядывать пол в комнате Исмаилова, значит, у тебя были на то основания. Почему ты решил осмотреть пол?
– Исмаилов – честный купец, – мрачно обронил Саид. – Саиду померещилось.
– Ох, тяжело с тобой, – вздохнул я. – Ну ладно, допустим. Померещилось. А почему ты уверен, что Исмаилов честный купец? Откуда ты это узнал?
Саид отвернулся и неохотно проговорил:
– Саид глядел за купцом – куда он ходит. Саид умеет следить, чтобы другой человек не видел, на войне выучился. Думал, Исмаилов с колдуном или ведьмой якшается.
– А он?
– А он никуда, кроме мастерской, не ходил. Отвёз камень да на базар пошёл семье гостинцы покупать. Ошибся Саид…
– Так! – насторожился я. – Что за мастерская?
Такое со мной уже случалось – появилась вдруг твёрдая уверенность, что эта ниточка ведёт куда надо.
– Большая мастерская, возле старого кладбища. Памятники могильные делают.