Страница 685 из 708
Так я и сделал. Хлудов тотчас перебрался к нам со своим чайником и принялся без умолку болтать. О том, что хлопок – белое золото, и кто вовремя это понял, тот нынче миллионщик. О том, что торговать с сартом можно и нужно, только боже упаси спешить.
– Здесь, судари мои, спешка хуже воровства. Ты сперва чаю выпей, о здоровье спроси, о детях, об урожае. Полдня потеряешь, зато потом двадцать лет торговать будешь, и никто тебя не обманет.
Рассказывал о своём житии в Туркестане. Что ему уже много раз предлагали жениться на дочках местных беев, но он всё не решится. С одной стороны, завести родственные связи здесь будет полезно, тогда и отношение будет лучше. С другой, как‑то он сомневается брать нерусскую жену.
В процессе разговора Захребетник незаметно перехватил управление и между делом начал расспрашивать Хлудова о товарах из Китая.
– Таким я не занимаюсь, – тут же открестился купец. – Моё дело мануфактурой торговать, в чужие дела не лезу и живу спокойно.
– Да что вы, Савелий Игнатьевич, я даже и не думал, что вы с этим как‑то связаны. Но вы в Самарканде торговый люд знаете, наверняка слышали что‑то такое.
Захребетник посмотрел на него пристальным взглядом, как говорят столичные барышни, «магнетическим».
– Может быть, – уклончиво ответил Хлудов. – Люди тут разные, кто чем занимается. Китайские товары на базаре попадаются, и если поискать, что угодно найти можно.
– Савелий Игнатьевич, вы бы мне крайне помогли, подсказав, к кому обратиться. А я в долгу не останусь, отплачу как полагается.
Хлудов еле заметно кивнул, потянулся за чайником и перевёл разговор на другую тему. Но когда мы собирались уходить, он тихонько шепнул мне:
– Зайдите ко мне через пару дней, Михаил Дмитриевич. Моя контора в квартале от базара, «Мануфактура Хлудова», вам любой покажет. А я попробую разузнать по интересующему вас вопросу.
Стоило нам двинуться к выходу с базара, Захребетник заорал у меня в голове:
«Стоять! Забыли!»
«Что случилось?»
«Дыню купить забыли!»
Он перехватил управление и решительным шагом направился к дынным рядам.
Дыни лежали горами, будто снаряды для корабельных пушек. А над ними висел медовый запах, кружащий голову. Захребетник остановился возле одной горы и медленно прошёлся вдоль неё, постукивая по дыням согнутым пальцем.
Выбрав дыню размером с хорошего поросёнка, Захребетник осведомился о цене. Продавец, сухонький старик в белой чалме, назвал, показав ещё и на пальцах. Захребетник схватился за сердце и на смеси русского и сартского сообщил, что за такие деньги ему должны отдать весь ряд вместе с продавцом и его ишаком. Старик оживился.
– Уважаемый, такой дыни нет даже у эмира бухарского.
– У эмира, конечно, нет. Кто же будет подавать ему такую крохотную дыньку?
– Крохотную? Да такой огромной дыни свет не видывал!
– Конечно, не видывал. Эту маленькую дыню даже разглядеть удаётся с трудом.
– У тебя, уважаемый, проблемы с глазами? Я знаю хорошего лекаря и назову тебе его адрес, если ты возьмёшь эту дыню.
– Ай, почему ты сам не сходил к нему? Он бы дал тебе очки, чтобы ты не ошибался с размером дыни.
– Это я ошибался⁈ Пусть базар будет мне свидетелем, никогда не видел такого наглого покупателя!
Торговались они долго и со вкусом, подбирая такие обороты, что к ним стали подтягиваться зрители из соседних рядов. Стояли в сторонке, кивали и одобрительно цокали языками. Трижды Захребетник порывался уйти к другому продавцу, но старик в чалме хватал его за руку. В конце концов цена упала на две трети, и они ударили по рукам.
«Учись, Миша, – довольно сообщил Захребетник, взваливая дыню на плечо, – как торговаться надо».
«А смысл? Из‑за мелочи целый концерт устроил, мы вообще могли у него все дыни купить и не обеднели бы».
«Ай, что ты понимаешь! Торг это не про деньги. Это разговор двух уважаемых людей и разминка для мозгов».
На следующий день Лебедев обрадовал меня новостью.
– Готово, Михаил Дмитриевич! Полигон выделен в пользование, вот предписание. Старое стрельбище, шесть вёрст от города, кругом ни души. Палите на здоровье!
– Спасибо огромное, Максим Максимович! Прямо сейчас и поедем.
– Если не возражаете, я с вами прокачусь. Хочется развеяться, а то всё кабинет, кабинет.
Полигон оказался ровной глинистой площадкой среди холмов, потрескавшейся от жары и утыканной остатками старых артиллерийских мишеней. Солнце палило нещадно, и воздух над полигоном дрожал зыбким маревом.
Для разогрева я чуток погонял близнецов. Они отработали связку арканов и щитов, потом Борис держал купол, а Леонид бил по нему серией шаровых молний. Лебедев сидел в теньке под навесом, который мы соорудили из брезента, и наблюдал за нашими экзерсисами.
– Михаил Дмитриевич, – спросил он меня ехидным тоном, – а что, в Москве закрыли полигон и тренировать сотрудников приходится аж у нас?
– Что вы, Максим Максимович, – я улыбнулся. – Это так, разминка, чтобы младшие сотрудники не расслаблялись. Мы же сюда работать приехали, а не дынями объедаться.
Вчера мы на троих слопали огромную дыню, купленную Захребетником. Причём он, зараза, перехватил управление, и мне пришлось наблюдать за пиршеством со стороны. Нет, вкус‑то я почувствовал, но всё равно ощущения были не те.
– А‑а‑а, – Лебедев закивал. – Это правильно. Сотрудников нужно держать в тонусе.
Когда близнецы выдохлись, я отпустил их отдыхать, вышел на позицию и прищурился, выбирая цель.
– До вон того деревца где‑то полверсты будет?
– Да, пожалуй, что будет, – кивнул Лебедев. – Не далековато?
– В самый раз.
Я встряхнул ладони, готовясь швырнуть заклятие.
«Дай сюда, – потребовал Захребетник. – Раз уж выпал случай, я тоже разомнусь как следует. Когда ещё дадут официальное разрешение бахнуть?»
Он вскинул руки и начал строить плетение. Неторопливо, будто каллиграф, выводящий буквицы. Глаголы вставали в воздухе один за другим, воздух густел, и я чувствовал, как гудит стянутая в узлы сила.
– Н‑на!
Сначала беззвучно вспух ослепительный белый шар, затем во все стороны брызнула вырванная земля, и над полигоном поднялся столб пыли высотой с минарет.
Бабах!
До нас докатился грохот взрыва.
– Ого! – Близнецы повскакивали, с восторгом глядя на взрыв.