Человек государев. Окталогия

Глава 32 Пять государей

Вбежав в кухню, я выругался. Никакой «экономки» там не было.

Дверь чёрного хода оказалась заперта снаружи, да ещё, судя по всему, закрыта на засов.

– Володя! – заорал я. – За мной!

Дожидаться ответа Ловчинского я не стал. Выбил дверь магическим ударом и выскочил в переулок.

Он оказался узким, замусоренным, прохожих там не было. Только ехал не спеша ломовой извозчик на гружённой дровами телеге.

Извозчик появился в переулке явно позже, чем вышла Морозова, увидеть её он не мог, и его я ни о чём не спрашивал. Я перебежал дорогу, бросившись к зеленной лавке напротив.

Краснолицая женщина в фартуке поверх душегрейки, раскладывающая на прилавке пучки петрушки, посмотрела на меня удивлённо.

– Боярыня Морозова! – крикнул я. – Только что вышла из своего дома, из чёрного хода! Куда направилась?

– Туда, – женщина показала рукой. – Спешили очень…

Ну ещё бы ей не спешить! Я помчался, куда показала женщина – к перекрёстку.

Я успел вовремя: «экономка», она же боярыня Морозова собственной персоной, садилась на извозчика.

– Стоять! – крикнул я.

И ударил.

Занятия с Горыниным даром не прошли: удар получился точным, именно таким, как я хотел. Он не должен был убить Морозову, только отбросить её от извозчичьей пролётки.

Однако этого не произошло. Фигуру боярыни окутали магические искры. Удар угодил в купол.

Вряд ли Морозова успела поставить его сама, скорее сработал защитный амулет, но на результат это не повлияло. Морозова устояла на ногах и, разъярённая, повернулась ко мне.

– Будь ты проклят! – крикнула она.

В меня полетел ответный удар.

Если я старался бить аккуратно, так, чтобы не задеть извозчика, то Морозова не стеснялась. Она лупила в полную силу.

Я успел уклониться. А ломовика, изумлённо замершего посреди улицы, не задело лишь чудом – удар пришёлся в телегу. Её разметало в щепки. Оси с треском переломились, по улице покатились два уцелевших колеса, на мостовую посыпались дрова. Силы боярыне было не занимать.

– Убирайся! – рявкнул ломовику я. – Беги!

И бросился к Морозовой.

Рассыпанные дрова я преодолел в два прыжка. На Морозову обрушилась магическая клетка – заклинание, которое я отрабатывал десятки раз. Но и клетка, как перед этим мой удар, рассыпалась искрами. Атаковала Морозова неуклюже, зато защищаться умела хорошо.

С неожиданной силой она ухватила извозчика, попытавшегося было удрать, за ворот зипуна, и подтащила к себе.

– Не смей приближаться! – крикнула она мне. – Раздавлю его! Насмерть раздавлю!

Прикрываясь от меня извозчиком, Морозова пятилась к пролётке. Она явно собиралась взобраться на козлы сама.

Я позволил боярыне шагнуть одной ногой на ступеньку, и лишь после этого ударил. Не по Морозовой – по карете. Так, чтобы её развернуло и ступенька ушла у Морозовой из‑под ноги.

Морозова, потеряв опору, неловко взмахнула руками и повалилась на спину. Извозчик, не будь дурак, юркнул в сторону.

А я подскочил к Морозовой и застегнул на ней магический наручник.

Морозова пыталась отбиваться. Она силилась отбросить меня ударом, но ничего не получалось. Тётка только всё больше багровела и пыхтела как паровоз.

– Зря стараетесь, – сказал я. – Колдовать вы больше не сможете.

Я вывернул вторую руку Морозовой за спину и застегнул второй браслет. Потом для верности набросил на боярыню ещё и магическую клетку.

– Миша! – Ко мне подбежал запыхавшийся Ловчинский. – А я‑то не понял, что ты чёрным ходом побежал! Я сперва на улицу выскочил. Что здесь?

Он недоуменно посмотрел на «экономку» в богатой шубе, накрытую магической клеткой.

– Да ничего особенного. Вот, разреши представить: боярыня Морозова.

Боярыня поджала губы и отвернулась.

Ловчинский присвистнул.

– Ого! Лихо она нас обдурила. Ну то есть меня обдурила, ты‑то догадался… А как? – изумился он. – Я – ни сном ни духом, у меня бы эта лицедейка так и ушла.

– Она нам не кланялась, – объяснил я. – Ни когда встретила, ни когда отвела в гостиную. Прислуга себя так не ведёт, любая служанка за это время уже десяток раз поклониться бы успела. А боярыня спину гнуть не привыкла.

– Н‑да, и впрямь, – пробормотал Ловчинский. – Ишь ты, до чего додумалась! Но ведь это риск, да какой. А если бы мы её на магию проверили?

– Риск, безусловно. Но терять ей было уже нечего. Она, видимо, догадывалась, что за ней придут, только не думала, что так скоро – иначе успела бы сбежать. Пришлось идти ва‑банк. Если бы мы проверили её на магию, то скрутили бы сразу. Но мы не проверили. Не подумали, что боярыня может быть одета как монашка.

– Что ж. Урок нам на будущее, – буркнул Ловчинский. – Поднимайтесь, сударыня! – обратился он к Морозовой. – Что же вы на земле сидите? Земля холодная, простудитесь не дай бог. В суде вы нам нужны живой и здоровой.

Морозова сверкнула на него ненавидящим взглядом.

А из переулка донеслось:

– Владимир! Где ты?

От дома Морозовой к нам вприпрыжку бежала Норд.

Ловчинский схватился за голову и застонал.

– Маша! Я же сказал тебе не выходить на улицу!

– Сказал, – подбежав, согласилась Норд. – Но разве же я могу усидеть, если знаю, что тебе грозит опасность? Вдруг тебе нужна помощь? Или вам, Михаил Дмитриевич?

Она перевела взгляд на меня. Глаза Норд азартно сверкали.

– Н‑да, – вздохнул я. – Как говорят в народе, горбатого могила исправит. Где она была, Володя?

– В другом крыле дома, – буркнул Ловчинский. – Оно заколочено. Там у Морозовой и лаборатория устроена, и заготовки для амулетов лежат. Не отвертится наша боярыня. Я как раз собирался тебя позвать! И вдруг слышу – ты сам кричишь.

– Ясно.

В переулок вдруг свернул автомобиль. Резко затормозил перед рассыпанными на мостовой дровами. Из автомобиля выскочил Щеглов со своими людьми.

– А вот теперь кричать будут на нас, – проворчал Ловчинский. – За то, что подкрепления не дождались.

От Щеглова нам действительно досталось на орехи. И это Глеб Егорович ещё не знал, что Норд ввязалась в дело по нашему наущению, иначе головомойка была бы гораздо более суровой. Шутка ли – привлекать к расследованию гражданское лицо?

Но, впрочем, ругался Щеглов больше для порядка. Я отчего‑то не сомневался, что на нашем месте он поступил бы так же. И результатом Глеб Егорович был весьма доволен, прибывшему вскоре Коршу о том, что мы с Ловчинским не дождались подкрепления, словом не обмолвился.