Человек государев. Окталогия

Глава 26 Яков Вексель

«Не написано, – проворчал я. – Потому что ни одному нормальному сотруднику Государевой Коллегии в голову не придёт участвовать в гонках! Не говоря уж о том, что не так много в Коллегии сотрудников, имеющих автомобили».

«Вот именно. Они бы, может, и рады погонять, да не на чем! А у тебя есть. Посему езжай и не выделывайся».

Мне стало ясно, что спорить дальше бесполезно. Если уж Захребетник знает о принятых на гонках традициях, значит, идея погонять пришла ему в голову не пять минут назад. От своего он не отступится.

Захребетник немедленно подтвердил мои мысли.

«Собираются они вон там, в трактире», – показал он.

Мы уже выехали за город – на дорогу, ведущую через Сокольники к Лосиному острову. Вдали виднелся большой придорожный трактир.

Когда я подъехал и увидел, какие машины стоят на площадке перед ним, присвистнул. Весьма вероятно, что владелец салона, в котором я покупал автомобиль, на моём месте сделал бы то же самое. Машины, стоящие в ряд, как будто соревновались в длине кузовов, плавности линий и хищности фар. Если продать эти автомобили – небось, целое поместье купить можно. А то и не одно.

Я поставил машину на свободное место и направился к трактиру.

Дверь предупредительно распахнул швейцар – невиданный в придорожных кабаках зверь. Да и обстановка больше подходила дорогому ресторану: резная дубовая мебель, белоснежные скатерти, начищенные бронзовые светильники, хрусталь и серебро.

Едва я вошёл, навстречу подскочил распорядитель в чёрной пиджачной паре.

– Вас ожидают, сударь?

Такие вопросы задают, чтобы отделить своих от чужих. С ответом я замешкался, зато Захребетник не думал ни секунды.

– А как же! – Он расплылся в людоедской улыбке. – Проводи‑ка меня туда, где участников записывают.

– Прошу прощения, сударь. Вам назначено?

– Нет.

– Но, в таком случае…

– В таком случае уйди‑ка ты с дороги, – ухмыльнулся Захребетник.

И, отодвинув распорядителя в сторону, уверенно направился к компании, расположившейся у дальней стены за большим столом.

– Моё почтение, господа! Я желаю принять участие в гонках.

К нему обернулись все, кто там сидел, – человек пятнадцать. Послышались пренебрежительные смешки.

– Ишь ты! Ещё один.

– Давненько мы не видели неофитов…

– О, да! Давненько. Почитай, целую неделю.

Парень, сидящий ближе всех ко мне, франт лет двадцати пяти в костюме для верховой езды, поднёс к глазам лорнет и внимательно оглядел меня с головы до ног.

– Гонки – не ярмарочная карусель, юноша, – снисходительно проговорил он. – А автомобили – не деревянные лошадки. Это небезопасно. Вы подумали, что станется с вашей несчастной матушкой, если вы разобьётесь?

– Я сирота, – отрезал я. – А даже если бы это было не так, вас моя личная жизнь уж точно не касается. Так что же? Есть желающие остаться позади?

За столом снова раздался смех.

– Юноша. Мы здесь не в лапту играем, – ещё более снисходительно сказал франт. – Если угодно знать, наше сообщество образует нечто вроде клуба. Закрытого клуба, – последние слова он выделил голосом.

– Понял, – кивнул я. – И сколько составляет вступительный взнос?

– Первоначальный – тысяча рублей.

При этих словах все пятнадцать человек за столом уставились на меня с неподдельным любопытством в ожидании реакции.

В моём лице стараниями Захребетника не дрогнул ни один мускул. Хотя сам я мысленно подпрыгнул до потолка. Несмотря на то, что с некоторых пор я стал человеком вполне обеспеченным, мысль о том, чтобы тратить такие деньги на забаву, показалась верхом идиотизма. Но правила игры требовали сохранить лицо.

– Что ж, ваш клуб – ваши правила, – пожал плечами я. – Тысяча так тысяча. Надеюсь, вы принимаете банковские чеки?

Я полез в карман за бумажником.

– Постойте, юноша. Это ещё не всё, – поднял руку франт. – Право на то, чтобы вступить в клуб, надо заслужить.

– Каким образом? Надеюсь, мне не придётся бегать по университетским коридорам, будучи одетым в один только флаг студенческого братства?

Это я припомнил правила приёма в закрытый клуб своего университета.

За столом засмеялись.

– О, нет. Вы всего лишь должны выдержать квалификационный заезд. То бишь продемонстрировать возможности своего автомобиля и своё мастерство как гонщика. Быть может, вам только кажется, что вы способны принимать участие в гонках, – разъяснил франт.

Ух, парень! Если бы ты знал, как ты прав.

Я‑то, в отличие от Захребетника, убеждён в прямо противоположном: последнее, чем хочу заниматься в жизни, это участие в гонках. Но только кто ж меня спрашивает?

– Извольте, – кивнул я.

Сидящие за столом переглянулись.

– Езжай ты, Серж, – бросил франту пухлощёкий парень с залысинами. – Ты проиграл мне пари. Считай это моим желанием.

Компания одобрительно засмеялась. Серж кисло скривился.

– Ну что ж, деваться некуда. Долг есть долг. Однако, господа, для организации заезда нужны ещё трое.

Из трактира мы выходили впятером, среди прочих Серж и пухлощёкий парень. Они обменивались пренебрежительными комментариями, но при виде моего автомобиля улыбки потухли.

– Ягуар – пять тэ… Неплохой аппарат, – окидывая машину взглядом, пробормотал Серж. – Сколько кубиков? Три?

– Да.

– Ну что ж, по крайней мере, это не будет похоже на избиение младенца. Трасса находится там, – Серж показал рукой направление. – Следуйте за мной, юноша.

Он подошёл к ярко‑красной машине с сиденьями, обтянутыми белой кожей, открыл дверцу и уселся за руль. Включил фары – вокруг уже стемнело.

«А ну, дай сюда, – Захребетник перехватил управление. – Всё, больше не лезь! Это моя игрушка».

Он завёл автомобиль и тоже включил фары.

«Да пожалуйста, – буркнул я. – Можно подумать, я напрашивался! Если хочешь, можешь вообще меня усыпить. Или…»

Я не договорил. Мы, следуя за Сержем, обогнули небольшой холм, и моему взору открылась трасса.

Гонки меня никогда не увлекали, если я и видел прежде фотографии в газетах, не обращал внимания. А тут, оказывается, было на что посмотреть!

Трасса проходила в стороне от основной дороги. И, в отличие от дороги, была широкой, прекрасно освещённой и такой гладкой, что хоть балы устраивай.

«А ты думал, – ухмыльнулся Захребетник. – Бояре на своих забавах не экономят».

«Да уж. Могу себе представить, сколько магии вгрохано в одно только освещение», – проворчал я.