Страница 407 из 708
Он принялся улыбаться даме, отвешивать комплименты и чуть ли не строить ей глазки. Честное слово, я думал, что она его выставит со скандалом за дверь. Но нет! И четверти часа не прошло, как дама начала улыбаться, а её голос стал мягким. В общем, Захребетник обаял её не хуже Зубова. А когда она окончательно размякла, надавил на жалость. Мол, девочка осталась сиротой, родственников нет. И я готов поспособствовать и деньгами, и как чиновник Коллегии, чтобы помочь институту.
– Коллегия? – дама прищурилась. – Да, вы можете помочь, Михаил Дмитриевич. У нас есть давняя проблема – Коллегия выделяет категорически мало малахириума для освещения. Воспитанницы вынуждены портить глаза, занимаясь вечерами при свечах! И никакие просьбы, сколько я ни писала, не помогают увеличить лимиты.
– Думаю, это решаемая проблема, – заверил её Захребетник. – Где у вас письменный прибор?
Ещё через четверть часа Захребетник вышел из института с прошением на повышение квот и отправился в управление к Коршу. Только подал ситуацию так, будто я нашёл недоработку нашего ведомства. Мол, на всякую ерунду выдаём, вроде злосчастных каруселей, а для полезного заведения зажимаем. Коршу такой оборот не понравился, и дело дошло до вызова начальника первого отдела. Тот сразу начал открещиваться: что сам он вовсе‑то и не против, а это прошлое руководство отказывалось увеличивать квоты. Так что уже через час я снова посетил Екатерининский институт с подписанным нарядом на получение малахириума. По сути, после этого вопрос с зачислением Леночки был решён положительным образом.
Ох, и нелёгкое это дело – собирать детей на учёбу! Весь следующий день я потратил на покупку целой кучи одежды, книг и прочих нужных вещей по списку. И только в четверг отвёз маленьких Басмановых к их новым местам учёбы.
Утром в пятницу, ровно в девять утра, я уже приехал в Кремль и стоял на Соборной площади перед Красным крыльцом. Собственно, как и говорилось в инструкции, которую мне накануне доставил фельдъегерь. Форма одежды парадная, быть точно к указанному времени, ожидать вызова, не вступая в разговоры с другими посетителями.
Кроме меня тут была целая толпа народа. От простых мастеровых и купцов, изрядно робевших, до дворян и офицеров. Последние делали вид, что посещение государева дворца для них обычное дело, но если присмотреться, то волнение можно было заметить и у них.
Меня же вся эта торжественность и предстоящая аудиенция совершенно не трогали. Захребетник ещё утром, заметив мою напряжённость, недовольно хмыкнул:
«Нет, Миша, так не пойдёт. Ну, государь, ну, аудиенция! Тоже мне, нашёл из‑за чего нервничать. Тебе надо сохранять холодную голову, чтобы провести беседу с монархом».
После чего подморозил мне чувства, приведя в состояние кристальной ясности сознания. Так что я стоял у Красного крыльца с холодным безразличием, словно мраморная статуя.
– Ждёшь?
Я обернулся на вкрадчивый тихий голос и обнаружил перед собой Корша. Он тоже был в парадном мундире с блестящим рядом наград на груди.
– Так точно, Иван Карлович, жду.
– Идём, – кивнул он в сторону и, не оглядываясь, пошёл прочь.
Рассудив, что начальник знает, что делает, я поспешил за ним. Мы обошли Большой государев дворец слева и подошли к неприметной двери. Караульные проверили наши документы, записали в журнал и впустили внутрь.
– Государь решил побеседовать с тобой без официоза, – тихо пояснил Корш, ведя меня по коридорам дворца. – Видимо, хочет задать тебе пару вопросов без лишней публики.
Мы поднялись на второй этаж и вошли в приёмную. Гвардейский офицер, выполнявший роль секретаря, молча кивнул нам и указал на диванчик в углу. Там мы и присели, дожидаясь вызова.
Где‑то минут через двадцать дверь в кабинет государя распахнулась. И оттуда вышла женщина с сердитым лицом и ледяным взглядом. Только через пару секунд я сообразил, почему её лицо кажется мне знакомым. Вдовствующая государыня! Мать нынешнего государя и покровительница ювелира Розенкранца.
Не сговариваясь, мы с Коршем вскочили и низко поклонились. Но она даже не взглянула в нашу сторону, явно пребывая в раздражении, и, цокая каблуками, вышла из приёмной. А минут через пять секретарь пригласил нас с Коршем в кабинет государя.
Признаюсь, государь совершенно не походил на свои парадные портреты, виденные ещё в университете. Мужчина под сорок, с первой сединой на висках и усталым лицом. Не было в нём какой‑то особой царственности или величия. Только во взгляде проскальзывала властность и решимость.
– Вот, значит, каков наш герой.
Он осмотрел меня с ног до головы и кивнул сам себе.
– Выполнил моё поручение, Михаил Дмитриевич, относительно наследников Басмановых?
– Да, Ваше Величество. Ещё вчера они определены в учебные заведения.
– Ты ведь явился в усадьбу Басмановых, – государь бросил на меня испытывающий взгляд, – чтобы отомстить?
«Говори правду, – шепнул Захребетник, – не пытайся юлить».
– Так точно, Ваше Величество.
– Но грязную работу за тебя сделали другие, – он понимающе усмехнулся. – Почему же ты не дал убить наследников своих кровных врагов?
– Это дети, они мне ничего не сделали.
Государь сделал паузу, раздумывая о чём‑то.
– Хорошо. Надеюсь, ты и дальше будешь придерживаться этой линии и станешь им добрым опекуном. Кстати, что произошло в Моголе? – резко сменил он тему. – Как ты умудрился в крохотном провинциальном городе найти матёрого колдуна?
Не сильно вдаваясь в подробности, я пересказал государю могольскую историю. Государь выслушал мою речь и покачал головой.
– Умеешь ты, Михаил Дмитриевич, находить врагов государства. Сначала нефрит, затем колдун. Я даже подумал, что тебе приписывают чужие заслуги. Слишком уж ты быстро взлетел в чинах.
Его взгляд стал острым, как стальной клинок. Несколько секунд государь буравил меня им, а затем улыбнулся.
– Но события в Гумёшках развеяли мои сомнения. Это надо же! В один день победить на дуэли Лопухина, опытного поединщика, расстроить свадьбу великой княжны, а затем спасти её вопреки Горному ведомству. Ты действительно уникум с невероятной наглостью и удачей. – Государь перевёл взгляд на Корша. – Молодец, что подобрал такой талант.
Корш поклонился.
– Стараюсь, Ваше Величество.
Государь снова обернулся ко мне.