Страница 381 из 708
– Скорее всего, – кивнула она. – Я посмотрю, что можно сделать.
– Буду премного благодарен.
Наконец мне удалось добраться до нашего кабинета.
– Доброе утро, господа.
Едва я вошёл, как на лицах коллег одно за другим сменились недоверие, удивление, а затем радость.
– Михаил, ну наконец‑то! – Цаплин всплеснул руками.
– Ай, кто вернулся! – Ловчинский подскочил ко мне, обнял и принялся хлопать по плечам. – Ну ты даёшь!
– Миша, рад тебя видеть, – пожал мне руку Колобков. – Как съездил?
Отвечая на вопросы, я заметил, что коллеги за время моего отсутствия успели подрасти в чинах. Цаплин щеголял погонами надворного советника, а Ловчинский и Колобков – коллежских асессоров. Кабинет тоже изменился: стены радовали взгляд светлыми деревянными панелями, старую мебель заменили, на окнах повесили симпатичные шторы.
Но что сохранилось без изменений, так это любовь моих сослуживцев устраивать чаепития. Особенно, если находился такой отличный повод, как мой приезд. Так что следующий час мы чаёвничали, а я рассказывал о своих приключениях на Урале. Естественно, опуская некоторые подробности.
Когда коллеги всё‑таки вернулись к работе, я принялся устраиваться на новом‑старом рабочем месте. Мелочёвку, оставленную перед командировкой, я нашёл заботливо сложенную в ящик стола. А тяжёлый бронзовый письменный прибор остался тем же самым. Мне требовалось только разложить всё по своим местам и начать писать служебки на выдачу малахириума и прочих необходимых в работе вещей.
– Добрый день, господа. – В кабинет заглянула Софья Андреевна. – Михаил Дмитриевич, идёмте быстрее, появилось окошко.
Я тут же вскочил, подхватил папку с документами и быстрым шагом отправился в кабинет начальства.
Корш выглядел будто кот, поймавший самую здоровенную мышь на зависть соседским кошкам. Сразу становилось понятно – за прошедшее время он полностью взял Московское управление под контроль и установил свои порядки. Впрочем, меня он тоже рад был видеть и встретил приветливо и даже дружески.
– Хорошо выглядите, Михаил, – улыбнулся он. – Сразу видно, что командировка пошла вам на пользу. Набрались сил, чтобы взяться за работу со всем рвением?
– Так точно, Иван Карлович.
Я отдал ему бумаги, выданные Горыниным, и Корш погрузился в их изучение. Читая мою характеристику, он одобрительно хмыкал и кивал сам себе.
– Вижу, Оползнев подписывал. Как там старый ворчун? Всё так же забывает использовать вопросительные интонации?
– Ворчит, – я кивнул, – и забывает. Меня эта его манера поначалу несколько вводила в ступор.
– Это одна из их проверок, – улыбнулся Корш. – Он специально это делает, а потом наблюдает за реакцией. А Горынин по‑прежнему притворяется мелким служащим? Скучно им там, в глуши, вот и развлекаются.
Дочитав характеристику, Корш убрал её в ящик стола, сложил руки перед собой и внимательно посмотрел на меня.
– Процесс над Розенкранцем завершился на днях. И наш ювелир отправится на каторгу без права на помилование. Государь, несмотря на случившийся скандал, крайне доволен нашим ведомством. Полагаю, проект возвращения нам полномочий уже у него на столе. Так что скоро нас ждёт много всего интересного.
Он улыбнулся.
– И во всём этом есть и ваша заслуга, Михаил. Так что вам причитается награда по результатам этого дела. Теперь, когда на вас есть характеристика от Горного ведомства, больше нет никаких препятствий для вашего повышения. Я сегодня же подам представление о вашем производстве в чин коллежского асессора. Думаю, в самом скором времени вы его получите. Кроме того, для вас приготовлена ещё одна маленькая приятность.
Корш пододвинул ко мне красную бархатную коробочку.
– Орден Святой Евдокии третьей степени.
– Служу государю! – Я вскочил и вытянулся по стойке смирно.
– Вот и хорошо. Идите, Михаил, начинайте погружаться в дела отдела и готовьтесь к расширению деятельности управления.
До вечера никаких происшествий не случилось, и я спокойно вливался в рабочую текучку. Получил служебные кубики малахириума, чем порадовал Захребетника, и талоны в служебную столовую. Сходил на обед вместе с Ловчинским и обнаружил, что кормить нас стали гораздо лучше. Потом спустился в архив и поговорил с Приваловым. Ну и расписался в куче журналов по технике безопасности и прочей бюрократической ерунде.
Вечером, едва я вышел из управления, на меня набросился Захребетник, дремавший весь день.
«Награду получил? Отлично! Чин – совсем хорошо. Осталось порадовать самого себя, и будем считать, что этот этап мы закончили».
– В каком смысле?
«В самом прямом. Собирались автомобиль покупать? Значит, надо идти и покупать».
– Это ты собирался.
«Я, не спорю. Вот я и пойду».
Он перехватил управление, поймал извозчика и велел везти себя в автомобильный салон Ильина.
Как оказалось, салон представлял из себя бывший каретный сарай, в котором и демонстрировались последние новинки техники: «Пежо», «Бюсинг», «Бенц», «Форд», «Уайт», «Заурер», «Испано‑Суиза», российские «Дукс», «Лесснер», «Руссо‑Балт» и «Пузырёв». От такого разнообразия у меня глаза разбежались. Но Захребетник ходил между автомобилями с недовольным видом.
– Не то, совсем не то.
«Что тебе не нравится? Автомобили как автомобили».
– Это кареты какие‑то, а не настоящие авто. Гробики на колёсиках, а не машины для быстрой езды…
Захребетник замер, остановившись перед настоящим монстром. Не похожий ни на одну другую модель, он больше всего напоминал замершего гепарда перед рывком. Длинный корпус, хромированные ручки, плавные линии.
– Эй, человек! – Захребетник махнул работнику салона.
Тот рысцой подбежал и расплылся в счастливой улыбке.
– Чего изволите?
– Что это за автомобиль?
– Изготовлено «Братьями Крыловыми» на шасси «Лорелей». Модель «Ягуар – пять тэ», на магическом двигателе. Для работы требует три кубика малахириума. Дальность хода почти тысяча вёрст…
– Я хочу купить его.
– Прошу прощения, господин. Но он уже продан и ждёт отправки покупателю.
От взгляда Захребетника работнику салона чуть не стало дурно.
– М‑м‑может, я могу п‑предложить д‑другую…
– Эту. Я хочу эту.