Страница 380 из 708
Глава 12 На работу!
От громкого крика я аж подпрыгнул на кровати.
– Ку‑ка‑ре‑ку!
Золотой петух на полке недовольно посмотрел на меня, дёрнул головой и заорал снова:
– Ку‑ка‑ре‑ку!
Но стоило мне встать, как он тряхнул гребнем, замер и замолчал.
«Ха‑ха‑ха! – Захребетник был тут как тут и ржал в голос. – Отличный подарок тебе Полоз сделал. Настоящий будильник! Теперь ты точно никогда на службу не проспишь».
– А то я раньше просыпал, – я поморщился и стал одеваться.
За стенкой что‑то грохнуло, и послышался громогласный голос Зубова:
– Да что ж такое! Кто в городе кур заводит‑то?
«О, и дружка твоего будить заодно будет, – продолжал веселиться Захребетник. – Слышишь, сколько радости у него в голосе? После такой побудки он на завтрак станет выходить бодрый и свежий!»
Отмахнувшись от его шуточек, я отправился в ванную комнату. Умылся, посмотрел на себя в зеркало и задумчиво потёр подбородок. Может, бороду отпустить, чтобы не мучиться каждое утро с бритьём? Клинышком, как у испанского гранда, или этакую пиратскую?
«Лопатой бороду отрасти, – влез в мои мысли Захребетник. – Будешь её задумчиво расчёсывать, солидно так, по‑боярски».
– Да тьфу на тебя! Можно хоть в ванной за мной не подглядывать?
Захребетник фыркнул, но замолчал и сделал вид, будто «отвернулся». Да, без сомнения, он очень полезный спутник, если можно так выразиться. Без него я не сделал бы и десятой части и не получил бы чины и награды за успешную работу. Да и жизнь он спасал мне не один раз. Но порой его присутствие в моей голове становилось очень утомительным. Ни минуты покоя и настоящего одиночества!
Закончив с утренним туалетом, я вернулся в спальню. И едва переступил порог, услышал, как что‑то зазвенело. Я обернулся на звук и увидел, что на полке возле золотого петуха лежит что‑то блестящее. Подошёл к нему и обнаружил там крохотный золотой самородок неправильной формы, размером с половину ногтя мизинца.
– Ничего себе! Он что, ещё и золотом несётся⁈
«Кхм! – Захребетник демонстративно закашлялся. – Я, конечно, понимаю, что ты весь из себя такой боярин и в сельской жизни ничего не понимаешь. Но даже тебе должно быть известно, что несутся исключительно куры. А тебе Полоз подарил именно петуха».
– Прости, а что он по‑твоему тогда делает?
«Гадит», – ни секунды не раздумывая, ответил Захребетник.
– Эээ… Знаешь, как‑то не очень звучит «гадит золотом». Да и по смыслу не подходит совершенно.
«Из песни слов не выкинешь. Но можешь называть этот процесс, – Захребетник хмыкнул, – как тебе нравится».
Самородочек я убрал в шкатулку, где хранил всякую мелочёвку. И раздумывая, что с такой птичкой мне никогда не остаться без средств к существованию, пошёл на завтрак.
В столовой уже сидел Зубов. С хмурым лицом он яростно намазывал масло на хлеб и смотрел на него, как на вражеского кавалериста.
– Доброе утро, Гриша.
– Да какое же оно доброе? Разбудили ни свет ни заря, а мне на службу только через два часа ехать. – Он обернулся к хозяйке квартиры, заглянувшей в столовую. – Ирина Харитоновна, а не подскажете, кто у нас из соседей кур завёл?
– Господь с вами, Григорий Николаевич. У нас все соседи приличные, никто живность не держит, кроме собачек комнатных и котов.
Зубов нахмурился ещё сильнее.
– Так я сам слышал! Ровно в семь часов утра петух орал как оглашённый.
Ирина Харитоновна развела руками.
– Не слышала. Может, вам показалось, Григорий Николаевич?
Гусар обернулся ко мне.
– Мишань, а ты слышал? Мне кажется, вот прям под окнами орал.
В этот момент Захребетник перехватил управление и отрицательно покачал головой.
– Нет, тихо всё было. А потом ты что‑то уронил и кричать начал.
– Не что‑то, а себя, – Зубов поморщился, – с кровати. Тихо, говоришь?
– Угу.
– Может, мне приснилось?
Захребетник кивнул, сдерживая смех, и принялся сооружать себе бутерброд с ветчиной.
– Надо валерианы купить, – проворчал Зубов. – А то, видать, нервы шалят.
* * *
На службу я дошёл пешком. В Москве уже вовсю началась весна: на деревьях распускались первые листочки, барышни навстречу попадались исключительно симпатичные, а воздух был чистый и свежий. Так что небольшая прогулка усилила и без того хорошее настроение.
К моему удивлению, на входе в управление была небольшая очередь. Как оказалось, в Коллегии серьёзно усилили меры безопасности. Каждого входящего охранник со всех сторон обмахивал чёрным магическим жезлом. После этого следовало посмотреться в зачарованное зеркало. Насколько я понял, это была защита от одержимых и опасных спящих артефактов.
Внутри здание Коллегии меня приятно поразило. Мало того что ликвидировали все следы пожара, так ещё сделали ремонт. Раньше присутствовало ощущение некоторой обшарпанности, какое обычно бывает в провинциальных конторах. Там где начальство не особенно заботится о подчинённых, да и средств на наведение порядка в бюджете нет. Сейчас же в коридорах и кабинетах, мимо которых я проходил, появился лоск и демонстративное благополучие.
Полированные деревянные панели на стенах сменили прежнюю унылую масляную краску, а на полу везде лежали красные ковровые дорожки. Тусклые пыльные светильники поменяли на хрустальные люстры, брызжущие светом. Бронзовые начищенные таблички на дверях, кадки с фикусами в холлах этажей и кожаные диванчики там же. Запах тоже изменился – вместо пыльного, бумажного духа с примесью дешёвого табака в воздухе пахло деревом, кофе и чуть‑чуть дорогими сигарами.
Похоже, Корш показывал всем заинтересованным – в Московском управлении появился настоящий хозяин. А Коллегия возвращает себе утраченные позиции и становится очень нужным и важным ведомством.
– Михаил Дмитриевич⁈
Я обернулся на знакомый голос и поклонился.
– Софья Андреевна! Как же я рад вас видеть.
– Вы не торопились возвращаться, – она улыбнулась. – Я уж думала, что Горное ведомство решило оставить вас у себя.
– Ну что вы! Наше управление я ни на что не променяю. Тем более вы с каждым днём всё прекраснее, и видеть вас отдельное удовольствие.
– Ах, перестаньте, – девушка рассмеялась. – Мы на службе, здесь неподходящее место для комплиментов.
Мы ещё поболтали немного, как старые друзья. И между делом я попросил:
– Софья Андреевна, а Иван Карлович сегодня будет? Мне бы попасть к нему на приём, доложиться о возвращении.