Страница 362 из 708
– Что и всегда, – удивилась она. – Ларец с каменьями драгоценными. Алмазы, сапфиры, изумруды из чужих земель. Диковинные камни, каких в наших краях вовсе не водится. Янтарь, жемчуг.
– Так, может быть, дело в инородных камнях? Быть может, янтарь и жемчуг нельзя было опускать в колодец?
Хозяйка посмотрела обиженно.
– Ты меня за кого принимаешь, добрый молодец? Мой колодец и я – одной плоти. Неужто думаешь, я бы допустила, чтобы колодцу причинили вред? Да и сколько раз уж чужеземные камни подносили, никогда худого не случалось. Наоборот, краски у цветка ярче.
– Угу. То есть перед тем как позволить преподнести дар, вы эти камни лично осматриваете?
– Ну, каждый‑то в руки не беру. Но в ларец заглядываю.
– И в этот раз ничего необычного не заметили?
Хозяйка покачала головой.
– А кто именно подносил дары? – продолжил опрос свидетеля я. – Кто опустил ларец в колодец?
– Главный Пожарский и подносил. Так у нас издавна заведено.
– А кто ещё при этом присутствовал?
Тут Хозяйка не выдержала и рассердилась.
– Да нешто я разбираю, кто да что? Много их было. У Пожарского спроси; он, поди, знает.
До социальных различий Хозяйке, судя по всему, дела не было. Государь и я принадлежали к одной породе – человеческой. А стало быть, не существовало никаких препятствий к тому, чтобы я на короткой ноге разговаривал с государем и вываливал на него свои подозрения.
«Кто именно опускал ларец в колодец, в данный момент неважно, – вмешался Захребетник. – Детали нужно уточнить, но я почти уверен, что технически доступ к ларцу был у каждого, кто прибыл вместе с государем. Сомневаюсь, что он подозревал кого‑то из своей семьи в желании совершить диверсию. Такого человека государь сюда попросту не привез бы».
«Диверсию? – растерянно повторил я. – Неужели ты хочешь сказать, что кто‑то из царской семьи…»
Захребетник хмыкнул.
«А по‑твоему, царская семья так уж сильно отличается от семьи какого‑нибудь мещанина или мелкопоместного дворянчика?»
«Да нет, я не о том. Просто для чего этому злоумышленнику, кем бы он ни был, гробить, по сути, свой собственный источник? То, на чём зиждется власть Пожарских?»
«Ну, во‑первых, колодец не уничтожен. Цветок ослаблен – да, но жив. А вот кому и для чего понадобилось лишать цветок сил, тут надо серьёзно думать. Всё, что я могу сказать: люди есть люди, Миша. И неважно, принадлежат они царскому роду или понятия не имеют, кто их родители. А там, где люди, случается всякое. Людям свойственны зависть, тщеславие. Ненависть. Жажда власти, наконец…»
«Да всё, всё. Понял я твою мысль. И сейчас рассуждать об этом действительно не время. Сейчас надо с колодцем разбираться».
– Чего умолк? – окликнула Захребетника Хозяйка. Всё то время, пока шёл наш мысленный диалог, она молчала и пристально смотрела на него. – Я своё дело сделала, на вопросы ответила. Дальше что?
Захребетник заглянул в колодец.
Я посмотрел вместе с ним и понял вдруг, что сам, без Захребетника, сделать этого не смог бы. Колодец был наполнен тьмой, первозданной магией. И прикосновения к себе человека эта тьма не допустила бы.
Хозяйка сказала верно, вблизи колодца могли находиться лишь избранные люди. Все прочие этого бы просто не пережили, тьма бы их раздавила и мокрого места не оставила.
– Ты туда спускалась? – спросил Захребетник.
Хозяйка посмотрела на него, как на полоумного.
– Рехнулся ты, что ли? Разве же я могу в колодец спуститься?
– Понятия не имею, никогда об этом не думал. А что, не можешь?
– Конечно, нет! Говорю же тебе, мы с колодцем – одна плоть и кровь. Если я окажусь на его дне, мы сольёмся воедино, и разъединиться уже не сможем.
– Угу, – пробормотал Захребетник. – Ну, как всегда! Самому лезть придётся.