Страница 345 из 708
– И у нас! Оно, видать, с крыши на крышу скакало. Как не расшиблось‑то?
– Это оттого, что магией заговорено, – объяснил знаток. – Понимать надо! Ту машину, говорят, из пушки не расшибить.
– Во‑она чё, – уважительно протянули в толпе. – Ишь, чудо какое!
Да уж, это точно. И впрямь чудеса в решете. Причём чудо какое‑то максимально странное. Совершенно непонятно, кому и для чего могло понадобиться гонять среди ночи на автомобиле, да ещё и по крышам?..
И вдруг меня осенило.
«Та‑ак. А ну, сознавайся. Твоя работа? – Я аж остановился. – Ты поэтому меня вчера спать загонял⁈»
«А ты что, плохо выспался? – огрызнулся Захребетник. – Ну, подумаешь, прокатился маленько».
«Маленько⁈ Да тут теперь байка о том, как ночью по крышам сам собой автомобиль ездил, любые сказки про Хозяйку переплюнет! А если бы тебя увидел кто‑нибудь? Точнее, меня – титулярного советника, представителя Государевой Коллегии? Гоняющим по крышам в чужом автомобиле!»
«Да тихо ты, – буркнул Захребетник. – Так орёшь, как будто тебя правда увидели… Этот автомобиль на малахириуме ездит, двигатель у него бесшумный. Никто даже ухом не повёл. А по крышам я вообще не хотел! Но увлёкся. Я виноват, что ли, что дорога такая узкая? Не повернуться на ней толком. Да ещё и короткая; только разгонишься, как она уже закончилась. Срам один, а не дорога».
«Это просто кто‑то ездить не умеет, – припечатал я. – Шофёр почему‑то на дорогу не жаловался, ему места хватало. А плохому танцору известно, что мешает… Ладно. Как ты вывез автомобиль из гаража, я не спрашиваю. Вопрос: почему ты его назад не поставил? Зачем на дороге бросил да ещё на бок перевернул?»
«Да ворота у них дурацкие, – проворчал Захребетник. – Пешком‑то не протиснешься! Руки оторвать тем, кто такие ворота делает. И мотор у этой машины немощный. Не покататься толком…»
'Ах, вот оно что, – сообразил я. – То есть ты ещё и мотор разрядил? Потому машину и бросил?
«Слушай, отстань, а? – буркнул Захребетник. – Я вот посмотрю, как ты сам ездить будешь».
«Я? Ни за что не буду. Я и на извозчике прекрасно езжу».
«Будешь, будешь! Как в Москву вернёмся, непременно купим такой автомобиль».
Я вздохнул, но продолжать спор не стал. Если продолжить, то Захребетник раздобудет мне автомобиль хотя бы из одного только упрямства, неважно, какими правдами и неправдами. Дай бог, чтобы этот не угнал и не отправил в Москву в почтовом вагоне.
Я обошёл толпящихся у конторы любопытных и собрался было пройти внутрь, но, взявшись за ручку двери, хлопнул себя по лбу.
Мне ведь не сюда нужно, а в мастерские! Горынин сказал, что в ближайшие дни я буду работать там.
К мастерским я почти бежал. Время приближалось к девяти, а опаздывать не хотелось. В лабораторию, где работали мастера, сортирующие малахириум, я вошёл минута в минуту.
Начальник лаборатории, грузный молчаливый мужчина, поздоровался со мной и предложил продолжить вчерашнюю работу.
Работа заключалась в определении магической ёмкости кубиков, она должна была соответствовать заданному стандарту. Отклонения допускались, но очень небольшие.
Измеритель ёмкости представлял собой круглое свинцовое основание со шкалой внизу и ячейкой посредине. Над ячейкой находилась латунная дуга с хрустальной линзой.
Я брал пинцетом кубик малахириума, клал в ячейку и включал прибор. По дуге пробегал магический разряд, линза поворачивалась под нужным углом, и на шкале в основании прибора оживала стрелка.
Ёмкость каждого кубика следовало измерить трижды, результаты зафиксировать, сравнить между собой и рассчитать среднее арифметическое. Результаты не должны были разниться более чем на три процента, отклонение от стандартного значения допускалось не более чем на полпроцента. В случае, если ёмкость кубика не соответствовала стандарту, я специальным карандашом выводил на его грани порядковый номер, откладывал кубик в сторону и делал в журнале запись с описанием проблемы.
Работа требовала внимательности и сосредоточенности. Мастера трудились в тишине, нарушаемой разве что негромким стуком кубиков о поверхности приборов. О болтовне и чаепитиях в лаборатории даже речь не шла, такое допускалось лишь во время перерыва, в специально отведённые часы.
И когда посреди рабочего дня вдруг раздался стук в дверь, он прозвучал как гром с ясного неба.
– Да, – недовольно буркнул начальник лаборатории.
Открылась дверь. Я посмотрел на вошедших и уронил кубик, который сжимал пинцетом.
Кубик покатился к ногам вошедшей девушки. Мальчишка, который пришёл вместе с ней, наклонился за кубиком, но девушка оказалась проворнее. Она присела и накрыла кубик ладонью.
– Ну, Лиза! – недовольно воскликнул мальчик.
– Не лови ворон, Юра, – задорно отозвалась девушка.
Шагнула ко мне и протянула кубик.
– Это ваше, верно?
– Верно, – ответил вместо меня Оползнев. Он вошёл вслед за девушкой, мальчиком и грузной дамой, которую я вчера тоже видел на дорожке. – Негоже, господин Скуратов, разбрасываться малахириумом.
– Виноват, – пробормотал я.
– Мы не помешаем, – объявил Оползнев. – Немного понаблюдаем за вашей работой. Продолжайте, господа, не отвлекайтесь… Здесь у нас, изволите ли видеть, сортировочная лаборатория.
Он принялся рассказывать делегации, прибывшей с ним, о том, что происходит в сортировочной лаборатории. А я взял у девушки малахириум и прошептал:
– Благодарю вас. Прошу простить мою неловкость.
– Да за что же прощать? – Девушка улыбнулась. – Это мне впору просить прощения, мы ведь вам помешали.
Я заметил, что она украдкой оглядела мастеров, сосредоточившихся над приборами, а затем взгляд вернулся ко мне.
– Господин Скуратов? Верно я расслышала?
– Верно. Меня зовут Михаил Дмитриевич.
Я протянул девушке руку.
– Елизавета Фёдоровна, – тихонько, чтобы не мешать Оползневу, прошептала она и подала свою. – Простите мне мою бестактность, Михаил Дмитриевич, но отчего на вас мундир Государевой Коллегии, а не Горного Ведомства? Я, видите ли, ужасно любопытна.
– Вы ещё и весьма наблюдательны, – коснувшись губами её руки, так же тихо ответил я. – Я не сотрудник Горного Ведомства. Я служу в Государевой Коллегии, командирован сюда из Москвы. А вы…
– Елизавета Фёдоровна! – прошипела грузная дама и направила на девушку лорнет. – Вы пропустите мимо ушей всё, что нам так любезно рассказывают!
– Я внимательно слушаю, – откликнулась девушка.