Страница 338 из 708
Глава 27 Рудник
«Дружеский» визит Полоза будто исчерпал лимит безобразий, и на руднике установилась тишь да благодать. И следующие три недели я вёл скучную размеренную жизнь. Каждый день сидел в конторе, методично разбирая документы, в компании с Горыниным тренировался в магии, гулял с Принцессой и иногда вечерами играл в шахматы с другими командировочными. Именно так, по мнению Захребетника, и выглядит образцовая жизнь чиновника: смертная скука и перекладывание бумажек.
– Надо тебя пораньше в столицу вернуть, – ворчал он, – а то с тобой здесь паутиной покроешься.
От такой жизни он впал в меланхолию, большую часть дня дремал, вечерами бухтел и оживлялся только во время шахматных поединков. Ну я, если честно, был даже рад подобной «скуке». Дело с нефритом и арест ювелира, командировка, колдун в Моголе, рудник со странными сотрудниками Горного ведомства – по мне, так вышел перебор с впечатлениями. Хотелось чего‑то потише и поспокойнее, чтобы слегка отдохнуть. И копание в архивных бумагах подходило для этой цели как нельзя лучше.
«А ты, оказывается, тот ещё бюрократ и чернильная душа», – посмеивался надо мной Захребетник.
Но я лишь отмахивался и продолжал выписывать столбиком числа, сверять суммы и искать нестыковки. Так что за три недели я скопил кучку листов с заметками, описывающих движение малахириума за пару лет. Немного, в разрезе того объёма работы, что мне поручили. Но стоило внимательно взглянуть на эту выжимку, как всплывали неприятные факты. Судя по всему, малахириум активно подворовывали. Не сильно скрываясь, лишь зачищая «верхний» слой отчётности. Видимо, надеясь, что никто не будет «копать» вглубь.
«Что, правда нашёл?»
– Ага, сам посмотри.
«Не‑не‑не, – Захребетник фыркнул. – Я на такое не подписывался. А вот ты перепроверь всё ещё раз. Давай‑давай, в таких делах нужно быть полностью уверенным».
Захребетник буквально заставил меня взяться проверять выводы, снова поднимая старые документы. Так что до самого вечера я читал бумаги, писал и опять считал баланс. И да, недостача там точно имелась.
На следующее утро Захребетник велел мне составить рапорт о полученных результатах.
«Без бумажки ты букашка, а с бумажкой человек. Пиши сразу в трёх экземплярах, на всякий случай. Одну в канцелярии официально зарегистрируешь, а две у себя сохрани».
– Зачем?
«Вдруг они тут ворьё покрывают и твой рапорт потеряют? А у нас вот, ещё есть! Мы копию Коршу в Москву отправим, пусть у него голова болит. Понял? Всегда так делай, от многих бед себя убережёшь. Бумага лишней не бывает».
– Это ещё посмотреть, кто из нас бюрократ, – буркнул я и сел составлять рапорт.
«Я просто опытный, – хмыкнул Захребетник. – Давно живу, много чего видел. Ты пиши, не отвлекайся».
По его совету я написал три рапорта, перечислив выявленные факты хищения. В обед два отнёс к себе в комнату, а один отдал в канцелярию и проследил, что его записали в журнал и проставили входящий номер.
«Вот и посмотрим, к чему это приведёт, – потирал мысленно руки Захребетник. – Ерундой они тебя загрузили или действительно недостатки ищут».
Но получилось совершенно не так, как он думал. Не прошло и часа, как меня вызвал Оползнев.
– Добрый день, ваше высокородие!
Я вошёл в кабинет обер‑берг‑мейстера и по‑гусарски лихо щёлкнул каблуками, подражая Зубову. На Оползнева это не произвело абсолютно никакого впечатления. Он обвёл меня тяжёлым «каменным» взглядом, словно дубиной приголубил, и кивнул на стул.
– Садитесь. Михаил Дмитриевич.
Он дождался, пока я приземлюсь напротив него. Не спеша взял со стола бумагу и продемонстрировал её мне.
– Ваш рапорт.
Обозначать вопрос интонацией он по‑прежнему и не думал.
– Мой, Фёдор Змеянович.
Оползнев выразительно подвигал бровями, словно был недоволен.
– Нашли утечку малахириума.
– Воровство. – Я не собирался играть словами. – Это называется воровство.
– Утечка, – надавил голосом Оползнев. – Пока не вынесено обвинительное решение суда.
Он положил мой рапорт на стол и разгладил бумагу ладонью. Вытащил из кармана очки и нацепил их на нос, неожиданно став похожим на доброго дядюшку. Губы его сложились в трубочку, и он принялся водить пальцем по строчкам, пока не добрался до итоговой суммы.
Грозно хмыкнув, он полез в ящик стола. Вытащил оттуда другую бумажку, сложенную вчетверо. Развернул её, положил рядом с моим рапортом и начал сверяться с ней.
– С точностью до десятых.
Сняв очки и снова приобретя суровый вид, Оползнев кивнул мне.
– Поздравляю. Михаил Дмитриевич. Молодец. Справились быстро, лучший результат за последние пять лет. Точность тоже на высоте, почти идеально. Зачёт сдан.
– Эээ…
– На этом вы заканчиваете проверку документов. Сдайте их обратно в архив и можете переходить к следующему заданию. Обратитесь к Горынину, дабы он организовал ваше посещение рудничной шахты.
Оползнев сделал мне знак, чтобы я освободил помещение.
– Свободны. Михаил Дмитриевич.
Стоило мне выйти из кабинета, как Захребетник заржал в голос.
«Ну, дают! Что я говорил, а? Корш тебя сюда не просто штаны просиживать отправил».
– Что‑то я не понял…
«Да что тут непонятного? Они тебе экзамен устроили: как быстро ты найдёшь воровство малахириума. Врубился?»
Мне захотелось выругаться. Матерно, в несколько этажей. То есть я сидел три недели над этими бумажками исключительно ради проверки?
«А что ты хотел? – Голос Захребетника стал серьёзным. – Как ещё тебя были должны проверить на усидчивость, внимательность и рабочие качества?»
– То есть ты их одобряешь?
«Конечно. Отличный метод отсеять дураков, лентяев и карьеристов. Кстати, ты готов к спуску в рудник?»
– А ты? Помнится, ещё недавно ты чуть ли не ногами отбрыкивался от предложения туда сходить.
«Тогда это тогда, – Захребетник усмехнулся. – Не хотел раньше времени с Хозяйкой встречаться. А сейчас можно и нанести ей визит».
Сдача документов затянулась почти до самого вечера. Так что с Горыниным я увиделся только за ужином.
– Говорят, ты на отлично справился, – улыбнулся он мне. – Значит, завтра на рудник пойдём. Готов?
Я пожал плечами. Лезть под землю мне не слишком хотелось. Да и возможная встреча с Хозяйкой тоже не добавляла радости. Кто его знает, как она отреагирует на Захребетника?
– Ну, что, Михаил? Выдвигаемся?