Человек государев. Окталогия

Глава 24 Змеиная горка

– Может, она и знает, – задумчиво проговорил Горынин. – Не просто так ведь Синюшка твою собаку водой из колодца поила… А ну, милая, отведи‑ка нас к людям!

Принцесса с готовностью побежала вперёд. В снегу больше не вязла ни она, ни мы, идущие следом.

И погода снова наладилась. Снежные тучи в небе разошлись, вокруг посветлело. Не прошло и четверти часа, как мы оказались на дороге.

– А вон и Гумешки, – Горынин махнул рукой вперёд.

Вдали показались какие‑то строения. Послышался звон колокольчика. Скоро стало видно, что к нам приближаются сани, гружёные деревянными ящиками. Сани проехали мимо, возница на ходу поклонился Горынину и мне.

– Малахириум повезли в посёлок, – проводив сани взглядом, сказал Горынин.

– Так вот запросто? – изумился я. – Сложили в сани и повезли, даже охраны нет?

– А от кого тут охранять? Здесь все свои, чужаков на сто вёрст вокруг не встретишь.

– Да мало ли от кого! Это же целое состояние. И чужаки сюда без труда пробраться могут, и свои тоже… разные бывают. – Это я вспомнил Мефодия из Тулы и Воробьёва из управления.

Горынин улыбнулся.

– Разные, спору нет. Ну так и мы не лыком шиты. Сани, малахириум, даже возница – всё под охранным заклинанием. Тот, кто заклинания не знает да сунется, в тот же миг рассыплется в прах. Прецеденты бывали, в последний раз девятнадцать лет назад. О таких случаях рассказывают, из уст в уста передают. И новые желающие поживиться малахириумом не появляются ещё очень долго. А для того чтобы избежать случайных жертв, над санями звонкий колокольчик. Местные это знают и отходят подальше.

– Хм‑м. Ну, допустим. А возможности шпионажа вы не допускаете? Если, к примеру, некий достаточно сильный маг сумеет проникнуть на рудник. Узнает, что это за заклинание, а потом в процессе перевозки малахириума снимет его сам или сообщит заклинание подельнику?

Горынин, взглянув на меня, уважительно покачал головой.

– Узнаю Государеву Коллегию! Везде‑то вашему брату шпионы мерещатся. Есть у нас защита и от них, не сомневайся. Заклинание меняют, оно каждый раз новое, с новым кодовым словом. Накладывает заклинание начальник рудника. А после того как сани уедут, он отправляется на телеграфный пункт и сидит там в присутствии телеграфиста и горного инженера до тех пор, пока не получит сообщение, что сани прибыли в посёлок. Телеграфист передаёт кодовое слово, наш сотрудник в посёлке снимает заклинание. Схожим образом охраняются склады на руднике и в посёлке. Это куда проще и эффективнее, чем кормить толпу бездельников, которые будут топтаться вокруг складов или сопровождать сани.

– Интересно придумано, – одобрил я.

Горынин улыбнулся.

– Главное – надёжно.

– Да. И это тоже… А сколько всего малахириума добывается, например, за год?

Горынин принялся рассказывать. Своё дело он знал и любил. Увлёкся и, начав с объёма добываемой продукции, описал процесс добычи малахириума – как это происходило на заре времён и как происходит теперь, во времена просвещённые. На этапе описания способов укрепления шахт мы подошли к руднику.

Первое, что бросилось мне в глаза, – самодвижущаяся вагонетка. Она неспешно, солидно выкатилась из‑под навеса, где, по словам Горынина, находился ближайший спуск в шахту, проехала по рельсам и скрылась за воротами бревенчатого ангара.

Вагонетку сопровождал рабочий. Он поклонился нам с Горыниным так же солидно и важно, как катилась по рельсам вагонетка.

Тулуп на рабочем, несмотря на мороз, был распахнут. Приглядевшись, я увидел, что борода мужика отливает зеленью – так же, как у возницы, который встречал меня на станции в Екатеринбурге. Хотя в глаза зелень не бросалась, если не присматриваться, не заметишь. Не то что у Оползнева или канцеляриста.

Возле входа в ангар на дощатом помосте лежали мешки. Мне уже доводилось видеть такие – малахитового цвета, с вышитой золотом стилизованной буквой «М». Много, целая гора. Возле мешков стоял высокий мужчина, одетый в доху на овчине с погонами Горного ведомства – такую же, как на Горынине.

Мужчина сложил руки за спиной и, глядя на гору из мешков, покачивался с носков на пятки. Выглядел он человеком, который чем‑то озабочен и глубоко погружен в размышления. Нашего с Горыниным появления мужчина не заметил.

Я присмотрелся к погонам: бергмейстер. Чин пониже, чем у Оползнева, но тоже высокий. Должно быть, начальник рудника.

– Здравия желаю, ваше высокородие, – приветствовал мужчину Горынин.

Тот неторопливо обернулся. Посмотрел на Горынина. Потом долгим взглядом – на меня. Гладко выбритое лицо мужчины имело явный зеленоватый оттенок.

– Разрешите представить, ваше высокородие: Михаил Дмитриевич Скуратов, титулярный советник. Командирован к нам из Москвы, – отрапортовал Горынин. – А это, Миша, начальник рудника, его высокородие Камнеедов Всеволод Андронович.

Мы обменялись приветствиями. После чего его высокородие вернулись к своему занятию – принялись гипнотизировать взглядом мешки. Из ангара выкатилась пустая вагонетка, поехала по рельсам. Его высокородие на неё даже не взглянули.

– Это ведь мешки, в которые складывают кубики? – негромко спросил у Горынина я.

– Ага. Они самые.

– А почему они свалены в кучу?

– Так там пустышки. Их привезли, чтобы насыщать.

– А почему же не насыщают?

– Не знаю, – уклончиво отозвался Горынин. – Наверное, слишком много мешков, очередь большая.

Он ухватил меня за рукав, отвёл к рельсам и принялся рассказывать о самодвижущихся вагонетках, работающих на малахириуме. Я подумал, что ответ на мой вопрос Горынину, вероятнее всего, известен, но сообщать его мне он по какой‑то причине не хочет.

Настаивать я не стал – насыщение малахириума это дело Горного ведомства, а не наше. А если вдруг понадобится помощь Коллегии, её представителей здесь хватает.

Рассказ Горынин закончил вопросом, желаю ли я спуститься в шахту. Я не имел ничего против, скорее, наоборот, – в шахтах никогда не бывал и посмотреть не отказался бы, – но тут неожиданно вмешался Захребетник.

– Нет, – отрезал он. – Мне не с кем оставить собаченьку.

И, скорчив умильную рожу, повернулся к Принцессе. Та в ответ возмущенно рыкнула. Дескать, нашёл повод. Что я, маленькая, одна не посижу? Прекрасно посижу. Особенно если косточку дадите.