Страница 327 из 708
Горынин нахмурился. Дороги, с которой мы свернули, видно уже не было. И вообще ничего не напоминало о присутствии в этих краях людей, нас со всех сторон обступал редкий тонкоствольный лес. Как будто мы не вышли всего час назад из обитаемого посёлка, куда проведены электричество и телеграфное сообщение, а бродим здесь, среди снегов, с незапамятных времён.
Посмотрев вперёд, я охнул. След, который оставила Принцесса, тоже замело поднявшейся пургой. Магический снежный ком остановился в десятке шагов от нас, как будто замер в недоумении.
– Никита! След Принцессы исчез!
– Вижу. – Горынин нахмурился ещё больше.
А издали вдруг донёсся смех. Старческий, дробный, словно потрескивающий.
Мы резко обернулись.
Оказалось, что деревья скрывают за собой небольшую поляну. Посреди поляны стояла старушка.
Очень маленького роста, щуплая, в синем платье, синем платке на голове и синих ботиночках. Снег под её ногами не был утоптан, но старушка не проваливалась. Она стояла на краю небольшой, идеально круглой полыньи. Над синей водой курился пар, как над родником в мороз.
Старушка смотрела на нас и хохотала.
– Кто вы? – резко спросил я.
Старушка вопросу не удивилась, а на резкость не обиделась.
– Я‑то? Синюшкой меня кличут. – Глаза у неё были синими, а щёки и губы – румяными, словно у юной девушки. Одета старушка была не по погоде, но совершенно явно не мёрзла. – Испей, добрый молодец, воды из моего колодца. – Синюшка указала на полынью. – Откроются тебе все богатства, которые он внутри хранит!
– Спасибо, – проворчал я. – Не хотелось бы вас обижать, но как‑нибудь в другой раз, сейчас я очень занят. Скажите, пожалуйста, вы тут собаку не видели? Такая, знаете, большая, рыжая…
Старушка снова расхохоталась.
– «В другой раз», ишь, – передразнила она. – Да нешто думаешь, я тебе когда‑нибудь снова покажусь? Такой случай, какой тебе выпал, раз в сотню лет выпадает. Али, может, ты не знаешь, что в моём колодце сокрыто? – Синюшка, склонив голову набок, посмотрела на меня. – По одёже‑то вижу, не здешний ты… В колодце моём – серебро, злато, каменья драгоценные! На долгую безбедную жизнь хватит, детям твоим да внукам останется.
– Не сомневаюсь, – изо всех сил стараясь изобразить заинтересованность, чтобы не обижать пожилую женщину, кивнул я. – Всё это, конечно, чрезвычайно любопытно, но давайте вернёмся к вопросу собаки. Вы не видели тут…
Синюшка сердито топнула ногой.
– Умом ты скуден, что ли, али слов русских не разумеешь? Другой раз я уж тебе не покажусь. А сам ты мой колодец не отыщешь, не надейся!
– Да всё я понял! – не меньше Синюшки рассердился я. – Но и вы меня поймите, сделайте милость! О каких колодцах может идти речь, когда у меня друг пропал?
– Друг? – удивилась Синюшка. – А сказал, что собака.
– Так эта собака и есть друг, да ещё какой!
– И ты ради неё готов богатства лишиться?
Синюшка развела руками перед собой. И в тот же миг оказалось, что в руках она держит большое решето. Внутри него сверкали слитки самородного золота и переливались яркими красками драгоценные камни.
Синюшка шагнула ко мне.
– Вот! Погляди, от чего отказываешься!
Вот же настырная… Я выбрал крупный сапфир, повертел в пальцах и вежливо похвалил:
– Очень красиво. Но собаку, я так понимаю, вы не видели?
Синюшка топнула ногой. Камень вырвался из моих пальцев и плюхнулся обратно в решето.
Синюшка подняла решето над колодцем и пригрозила:
– Брошу! Сей же час брошу, и больше тебе богатства век не видать!
Я вздохнул.
– Ладно, сударыня. У вас тут, как я вижу, свои заботы, а у меня свои. Разрешите откланяться.
Я повернулся к Синюшке спиной и увидел, что Горынин застыл позади меня с открытым от изумления ртом. Я собирался с ним заговорить, когда со стороны колодца снова донёсся смех.
Я обернулся.
Решета в руках у Синюшки больше не было. Старуха опустилась на одно колено и держала ладони перед собой сложенными ковшиком. И из этого импровизированного ковша невозмутимо лакала Принцесса.
– Что вы делаете⁈ – Я бросился к Синюшке. – Прекратите немедленно! Принцесса! А ну, фу!
Принцесса посмотрела на меня укоризненно, но послушалась и пить перестала.
– Ишь ты! «Фу», – обиделась Синюшка. – В зеркало будешь фукать! А ты пей, миленькая. Пей на здоровье, не слушай его.
Принцесса умоляюще посмотрела на меня.
– Даже не вздумай, – строго сказал я. – Куда ты сбежала? Почему не отзывалась? А вам, сударыня, в ваши‑то годы чужих собак приманивать – для такого поступка я даже слова приличного подобрать не могу.
– Замолчи, Миша! – прикрикнул вдруг Горынин.
Он вышел из‑за моей спины и низко поклонился старухе.
– Не сердись на него, матушка Синюшка. Мой друг нездешний, приехал издалека. Обычаев наших не ведает.
Синюшка улыбнулась.
– Да разве ж на этакого блаженного можно сердиться? Богатства ему не надо, ишь! Собаку подавай.
Она рассмеялась – на этот раз звонко, как молодая. Синие глаза, глядя на меня, сверкнули по‑молодому лукаво. Морщины на лице Синюшки тоже вдруг разгладились. На меня смотрела красивая, румяная, цветущая девушка. Она заливалась смехом до того весело, что я тоже невольно рассмеялся. Досада исчезла как не было.
А с последним звуком смеха вдруг исчезла Синюшка. Просто растаяла в воздухе. В буквальном смысле слова бесследно – следов на снегу не осталось.
– Бр‑р‑р. – Я потряс головой. – Скажи, Никита. Ты тоже это видел?
– Видел, – проговорил Горынин. Он смотрел на полынью. Её на глазах затягивало льдом. – Хотя уже и сам себе почти не верю. Хорошо, что нас тут двое.
– Да уж…
– Синюшка очень много лет не показывалась людям, – задумчиво продолжил Горынин. – Вот уж не думал, что мне доведётся увидеть. Хотя я‑то здесь, считай, случайно оказался. Синюшка тебя звала. А мне просто повезло, что пошёл с тобой.
– Меня звала? – переспросил я.
– Ага.
– Зачем?
– Чтобы колодец свой показать. – Горынин посмотрел в моё непонимающее лицо и принялся объяснять: – На дне Синюшкиного колодца сокрыты несметные богатства. Тот, кому Синюшка покажет колодец, сможет достать с его дна золото, рубины, алмазы… Да что я рассказываю, ты ведь сам видел.
– Хочешь сказать, что эта красота не исчезнет так же, как исчезла Синюшка?
– Нет. Не исчезнет. Но без Синюшки ты её колодец не найдёшь.
Горынин повернулся туда, где минуту назад был колодец. На его месте высилась снежная шапка.