Страница 294 из 708
– Не спится. Пойду пройдусь, воздухом подышу.
Зубов оглянулся на улицу, где отчаянно завывала метель.
– Хорошо подумал? Вдоль бульвара ух как метёт, нас с Пусей чуть не унесло! Может, ты лучше дома подогретым воздухом подышишь?
Принцесса солидарно гавкнула и боднула башкой мою ладонь. Видимо, по её мнению, отправляться на улицу в такую погоду если и следовало, то только ради прогулки с любимой собачкой. Гулять Принцесса могла бесконечно, и от погодных условий её желания не зависели.
– Да нет, спасибо, – улыбнулся я. – Прохладный воздух лучше. Бог даст, не унесёт. Если что, за фонарь ухвачусь, утром дворники снимут.
– А то, может, ты снова по делам собрался и помощь нужна? – встрепенулся Зубов. – Так это мы с Пусечкой – сей момент, только позови. В прошлый‑то раз – ох, не зря я с тобой пошёл!
– Нет‑нет. Помощь не нужна, спасибо. Ступайте домой.
Я поднял воротник шинели и побежал ловить извозчика.
Карамазов жил в доходном доме вблизи Тверской улицы, адрес извозчику назвал Захребетник. Когда пролётка свернула в нужный переулок, я тронул извозчика за плечо и приказал остановить.
«Это ещё зачем? – удивился Захребетник. – Охота тебе по морозу бегать?»
«Неохота. Но на месте Корякина я бы отрядил кого‑нибудь присматривать за Карамазовым. Вдруг сбежать решит?»
Захребетник промолчал. Когда его охватывал азарт, о подобных мелочах обычно забывал. Но признать мою правоту вслух – это было выше потусторонних сил.
К дому, где жил Карамазов, я подходил скрытно, прячась в тенях. Но переулок словно вымер, ни одного человека не видать. Неудивительно, впрочем, в такую‑то погоду. Хороший хозяин собаку не выгонит… Хотя, конечно, смотря какая собака. Принцесса, если ей понадобится, сама выгонит кого угодно.
«Вон он, – вдруг сказал Захребетник. – Да не туда смотришь! Вон, на той стороне улицы. За углом дома стоит».
Теперь и я разглядел. К стене дома прислонился человек. Он почти сливался с темнотой, если бы я специально не присматривался – не заметил бы.
«Что с ним делать? – спросил Зехребетник. – Магией шарахнуть?»
«Тебе лишь бы шарахнуть! Если ты его убьёшь, Розенкранц занервничает и операцию отменит. Можешь усыпить – так же, как мадам в борделе? Чтобы этот парень, когда проснётся, решил, что задремал?»
«Могу», – буркнул Захребетник.
Он перебежал улицу и пошёл, уже не скрываясь. Спрятав лицо в воротнике шинели, прошагал мимо дома, где слился со стеной соглядатай. Через полсотни шагов Захребетник сделал вид, что свернул. А потом, таясь, вернулся. К шпиону Розенкранца он приблизился со спины.
Ступал Захребетник неслышно, это он хорошо умел. И всё же шпион услышал. В последний момент, когда Захребетник был в шаге от него, резко обернулся, выхватывая руку из кармана. В руке парень держал револьвер.
– Добрый вечер, – расплылся в людоедской улыбке Захребетник. – Прекрасная погода, не правда ли?
И бросился на парня. Точным ударом выбил оружие и прижал шпиона к стене, сдавив руками шею.
Парень изумленно смотрел на Захребетника. Он что‑то прохрипел.
– Господин Скуратов! – разобрал я.
А в следующий момент сообразил, где видел этого парня.
«Отпусти его».
«Зачем? – удивился Захребетник. – Чтобы он крик поднял на весь переулок?»
«Да отпусти, сказал!»
Захребетник, недовольно ворча, разжал руки и вернул управление мне.
– Вы меня, видать, не признали, господин Скуратов, – потирая шею, хрипло сказал парень. – Я из сыскного. Зотов моя фамилия.
– Теперь узнал, – кивнул я. – А что ты здесь делаешь, Зотов?
– Дак наружное наблюдение веду! Наказал Глеб Егорыч за Корякиным следить, мне и Петьке Дроздову. Сказал, что ваше ведомство секретную операцию проводит.
– Верно, – кивнул я.
– Ну, вот. Мы и глядим! Чтобы, значится, всех, с кем Корякин контакт имеет, вести до места жительства или куда направятся, и всё фиксировать. А Корякин нынче с каким‑то фертом в кабаке встречался. После ушёл, Петька за ним побежал. А я остался ферта пасти. Час спустя ферт из кабака вышел, крепко навеселе. А когда извозчика ловил, к нему ещё один подошёл, дюжий такой детина. На извозчика они вместе сели. Адрес я запомнил, прикатил сюда. Швейцар в подъезде сказал, что фамилия ферта – Карамазов, он тут в доходном доме аж целый этаж занимает. А другого, детину этого, швейцар не знает, первый раз увидал. Сказал, что как зашли они оба, так на второй этаж в квартиру поднялись и сидят, не выходят. Ну а мне куда деваться? Я тут стою. Замёрз уж, как собака.
– Ясно, – проговорил я. – Детина, значит.
– Угу. Знаете, что за фрукт?
– Не знаю, но догадываюсь… Вот что, Зотов. Идём‑ка со мной. Посидишь пока в подъезде с швейцаром, погреешься. А там видно будет. Без моей команды ничего не предпринимать, что бы ни случилось! Всё понял?
– Так точно, ваше благородие! – вытянулся Зотов.
Швейцар, взглянув на мой мундир, уважительно поклонился и подтвердил, что господин Карамазов и его гость из дома не выходили.
Зотов с выражением блаженства на лице плюхнулся на скамеечку у стены.
– Как прикажете об вас доложить? – спросил швейцар.
– Никак не нужно. Обойдусь без доклада.
Я направился к лестнице.
Замок на входной двери под моей рукой открылся безропотно и почти беззвучно. Я вошёл в квартиру.
Просторно, богато, но никого из прислуги не видать. То ли спят, то ли Карамазов велел не высовываться.
В коридор с обеих сторон выходили двери комнат. Из‑под одной, самой дальней, выбивалась полоска света. Ещё одна комната, с другой стороны коридора, была ярко освещена, а дверь в неё распахнута настежь.
«Надсмотрщик Розенкранца там, – уверенно сказал Захребетник. – Специально дверь открыл, чтобы Карамазова не упустить – если тот бежать надумает. А сам Карамазов, видать, в дальней комнате».
«Ясно. Обезвредь надсмотрщика. Только аккуратно! Без членовредительства».
«Не учи учёного», – проворчал Захребетник.
И в этот раз с задачей справился идеально. Крепкий детина, сидящий на стуле напротив двери, едва ли вообще успел понять, что произошло. Захребетник в одно движение оказался возле него, а секунду спустя детина уже сползал со стула на пол.
«Ну вот, – одобрил я. – Можешь же, когда хочешь! Долго он будет спать?»
«Три часа, не меньше, – буркнул Захребетник. – Надо будет – добавлю».