Страница 276 из 708
– Михаил? – Ловчинский обернулся ко мне. – Надеюсь, ты не бросишь нас в такой сложный жизненный момент?
– Ни в коем случае. Как ваш коллега, я обязан проследить, что вы будете питаться только лучшими блюдами и не скатитесь до банальной котлеты с картошкой.
Захребетник во мне вяло зашевелился и одобрительно кивнул.
«Это правильно. Ты вообще мог бы каждый день обедать в ресторации, деньги у нас есть».
– Ну, раз так, – Колобков встал, – то я, пожалуй, спущусь в архив и оттуда сразу подойду к проходной. Там и буду вас ждать.
Он взял несколько папок и вышел. А мы с Ловчинским принялись торопливо заканчивать дела. Глядя на нас, Цаплин снова тяжело вздохнул и вытащил из судка яблоко. Почистил его перочинным ножом, порезал на дольки и разложил перед собой полукругом.
– Приятного аппетита, Игорь Владимирович.
– Ой, Володя, не надо ёрничать! Доживёте до моих лет, узнаете, что такое диеты. Я в вашем возрасте тоже ел всё подряд. От свежайших французских устриц до тюремной баланды.
– А баланду‑то вы где нашли, Игорь Владимирович? Специально просили в ресторации вам её сварить?
– Ну, Володя, – Цаплин иронично посмотрел на Ловчинского, – я же на каторге сидел целых три года.
– Вы⁈
Мы с Захребетником с любопытством посмотрели на эксперта.
«Какие интересные подробности, однако, всплывают о твоих сослуживцах, Миша».
– А по какой статье? – Ловчинский оживился. – Политической или за грабёж?
– Бог с вами, Володя. Я же интеллигент, а не какой‑то разбойник.
– А за что же тогда?
– Вы знаете, что такое малахитовые «пыжики»?
Цаплин прервался. Лицо у него стало серьёзным, он повёл носом, шумно принюхиваясь, и поморщился:
– Господа, вам не кажется, что пахнет горелым?
– Это вам, Игорь Владимирович, с голодухи котлеты мерещатся, – усмехнулся Ловчинский.
– Нет‑нет, точно вам говорю, пахнет гарью.
«Проверь, – неожиданно вылез Захребетник. – Посмотри, что там в коридоре. А то магический фон какой‑то подозрительный».
Я встал из‑за стола, подошёл к выходу и распахнул дверь, обитую кожей. И тут же из коридора на меня «дохнуло» облаком дыма и едкого горелого смрада. А откуда‑то издалека донеслись истеричные крики:
– Пожар!
– Горим!
Не медля ни секунды, я захлопнул тяжёлую дверь и на всякий случай подпёр её спиной.
– Господа, кажется, у нас нештатная ситуация.
Захребетник моими глазами оглядел Ловчинского и Цаплина. Я чувствовал, как он опасается, что они запаникуют и начнут делать глупости. К чести моих коллег, они остались хладнокровными и не стали кричать или метаться. Цаплин с сосредоточенным выражением лица полез в ящик стола. А Ловчинский спокойно встал со своего места и бодро заявил:
– А вот и повод уйти на обед пораньше. Думаю, надо всем вместе бежать к лестнице. И следить друг за другом, чтобы никто не отстал. Игорь Владимирович, быстрее, при пожаре нельзя медлить!
Копающийся в ящике стола Цаплин сердито на него глянул и вытащил какие‑то куски тряпочек.
– Так и знал, что они пригодятся.
Он сунул их в графин с водой, намочил и слегка отжал.
– Держите, коллеги. Прикройте лицо и дышите через них, чтобы не наглотаться всей гадости. Ну и пригибайтесь по возможности – чем ближе к потолку, тем больше отравляющих газов.
Разобрав тряпочки, мы собрались возле двери.
– Готовы? На счёт три открываю, и сразу бежим к лестнице. Раз! Два! Три!
В коридоре было уже не продохнуть от дыма, а видимость упала до пары метров. Прижимая мокрые тряпки к лицу, мы ринулись к лестнице. Я пропустил Ловчинского и Цаплина вперёд и шёл последним, на ходу заглядывая в кабинеты и проверяя, что там нет людей. К счастью, везде было пусто, и я, не задерживаясь, бежал дальше.
«Куда ты лезешь? – бурчал Захребетник. – Тоже мне спасатель нашёлся. Сейчас вляпаешься, а мне тебя вытаскивать».
Впрочем, он никак мне не мешал и бухтел фоном.
Уже у самой лестницы Цаплин вдруг громко вскрикнул и упал, распластавшись на полу.
– Игорь Владимирович, что с вами?
Я подскочил к нему и попытался приподнять.
– Сердце! – Ловчинский присоединился ко мне. – У него…
– Ногу подвернул, – надсадно закашлялся Цаплин. – Не могу наступить!
– Взяли. Раз‑два!
Мы с трудом поставили его на ноги и повели к лестнице. При каждом шаге Цаплин шипел сквозь зубы и сдавленно ругался матом. Да так, что сразу становилось понятно – он действительно сидел на каторге. Уж больно затейливо он матерился, так что даже Захребетник уважительно хмыкал, услышав очередное выражение.
– Володя, доведёшь его сам? – спросил я его, когда мы оказались на широких ступенях.
Ловчинский кивнул, и я бегом кинулся в коридор, ведущий в другое крыло.
«Куда⁈ – завопил Захребетник. – Тебе жить надоело? Бессмертным себя вообразил?»
«Там кричали! Я не могу бросить человека в беде».
«Да чтоб тебя! А ну‑ка, подвинься! Сам всё сделаю».
Он резко перехватил управление, отшвырнув меня вглубь сознания. На ходу провёл рукой перед лицом, создавая какую‑то магическую защиту, отчего дышать стало легче. И с ускорением кинулся на голос.
– Помогите!
Если бы не крик из канцелярии, Захребетник пролетел бы мимо. Услышав вопль, полный отчаяния, он резко свернул, плечом врезался в дверь и нырнул внутрь. Едва не сбив с ног Софью Андреевну.
– Михаил! Это вы!
Девушка утратила весь свой ледяной образ и балансировала на грани истерики. Очки она потеряла, волосы растрепались, а белая блузка была испачкана копотью.
– Вы пришли за нами, да? Вы же нас спасёте! Я кричу, кричу, а никто не идёт! Умоляю, только спасите нас! А то Леночка в обморок упала, и я её не вытащу!
Тут мы с Захребетником увидели вторую барышню. Ту самую Леночку, кажется, из Пятого отдела. Она полулежала на стуле, бледная и безучастная ко всему происходящему. И как её тащить прикажете?
– Тихо, тихо. – Захребетник на несколько мгновений прижал Софью к себе и погладил по голове, одновременно воздействуя магией, чтобы успокоить её. – Сейчас я вас выведу. Главное, слушайте мои команды и выполняйте сразу же.
Он метнулся к столу, схватил графин и намочил тряпочку, выданную ещё Цаплиным. Протянул её Софье:
– Закройте лицо и дышите через неё.
Не медля ни секунды, он подхватил Леночку и закинул на плечо, будто ковёр или мешок с картошкой. Схватил Софью за руку, убедился, что она прижала ко рту мокрую ткань, и потащил в коридор.