Страница 27 из 708
— Так, знамо дело, для чего. Получил, скажем, некий директор фабрики полный, заряженный малахириум. Согласно циркуляру, сразу после того, как получил новый, отработанный обязан сдать. А тот выработался ещё не полностью. Станки, положим, в цеху крутить — уже никак, а тому же директору дом и баню топить месяц-другой — за милую душу. Лёд в леднике морозить, опять же, мышей да тараканов извести. Да мало ли, к какому делу приспособить можно, была бы магия, а уж работа найдётся. Вот и не сдают, тянут резину. То дожди у них, дороги развезло. То вдруг посыльных да лошадей хворь одолеет. То клянутся, что уже отправили, — ждите-ждите, вот-вот, — а на самом деле и не собирались ещё… В общем, подлый народишко, тяжело с ними. Каждый старается побольше урвать. Я уж сколько лет на этом посту — ни разу не слыхал, чтоб хоть один сказал: всего мне хватает, благодарствуйте, господин Мухин. Нет! Всё им только мало да мало. Дайте ещё, дайте ещё! А ежели они не преференций требуют, то доносы пишут… Да что говорить, — Мухин махнул рукой. — Скоро сами всё узнаете. Ступайте в присутствие и приступайте к работе.
— Слушаюсь. А что именно мне делать?
Мухин посмотрел озадаченно.
— Ну… Что прикажут, то и делайте. Работы там на всех хватит, уж в этом не сомневайтесь.
Он придвинул к себе картонную папку, развязал завязки и углубился в изучение содержимого. Я понял, что аудиенция окончена.
«Скользкий тип, — прокомментировал Захребетник, когда я вышел в коридор. — Все-то у него воры и доносчики. Обычно так говорят те, у кого своя душа нечиста».
— Да, мне он тоже не понравился. Но конкретики пока нет. Иван Карлович сказал присматриваться — значит, будем присматриваться.
— С кем это вы, сударь, разговариваете? — пробасил вдруг уже знакомый густой голос.
Я резко обернулся. По лестнице, ведущей на второй этаж, спускалась уборщица.
— Со своим внутренним голосом, — постаравшись сохранить серьёзный вид, ответил я. — Перед тем как принять решение, я всегда с ним консультируюсь. Рекомендация профессора медицины Белосельского-Белоцерковского. Не слыхали?
Уборщица недоумённо открыла рот. Захребетник заржал.
«Ты скажи! И ведь даже не соврал!»
Я важно прошествовал мимо лестницы с застывшей на ступенях уборщицей и вернулся в присутствие.
Здесь картина мало изменилась. Саратовцев что-то подсчитывал и делал пометки на листе бумаги, Мефодий пил чай.
— Поступаю в ваше распоряжение, господа, — доложил я. — Сильвестр Аполлонович сказал, что работы хватит всем. Будьте любезны, расскажите — чем вы занимаетесь?
Мефодий принял важный вид и поправил пенсне.
— Я занимаюсь изучением и разрешением сложных ситуаций.
— Это каких? — не понял я.
Саратовцев ухмыльнулся.
— Это, к примеру, присылает кто-нибудь прошение: в связи с расширением предприятия и возросшей производственной нагрузкой прошу выделить дополнительный малахириум в количестве двух амулетов по три кубика. Мефодий его бумаге сперва отлежаться даёт. Месяц или два. Ибо негоже такому солидному ведомству, как наше, слишком споро реагировать, ещё подумают, что у нас дел мало. Затем берёт перо и ставит на прошении резолюцию: «Отказать». После чего, преисполненный чувством выполненного долга, садится дальше гонять чаи.
Мефодий всплеснул руками.
— Ох, Костя, ну что ты такое говоришь! Каждое прошение, заявление или жалобу я изучаю тщательнейшим образом! Оттого это и занимает так много времени.
«Да-да. Нам-то не гони», — непонятно ухмыльнулся Захребетник.
— А вы, Константин Львович, что делаете?
— Давай на «ты», — предложил Саратовцев. — Зови просто Костей. Я подсчёты веду. Кому сколько выдано, от кого сколько поступило. Сверяю, проверяю — совпадает ли то, что было заявлено, с тем, что выходит по факту. Правда ли у мануфактуры объём производства увеличился, или дополнительный малахириум особняк отапливает, который директор дочери в приданое дал.
— Ясно. И как успехи?
— Да всяко бывает. Сижу вот, разбираю сейчас: администратор городского театра просит лишний малахириум выделить, на дополнительное освещение летней эстрады. Вот, скажи — на кой чёрт там летом дополнительное освещение? Ладно бы, зимой просил. Так зимой эстрада не работает, а сейчас и так допоздна светло.
— Актрисы магией красоту наводят, — предположил я. — Цвет лица поправляют, морщины убирают, всякое такое. А заявку администратор подал на освещение.
Саратовцев посмотрел на меня с уважением.
— Ого. Откуда такие познания? Про красоту?
Я смешался. Познания были — понятно откуда, у меня всё-таки матушка и две сестры на выданье. Были…
Но Саратовцев сделал свои выводы. Скривился.
— Тоже, что ли, любитель за актёрками поволочиться? Ох, мало нам было Аркашки!
— А чем этот Аркашка занимается? — сменил тему разговора я.
— Да вот тем самым и занимается. Либо в театре торчит, либо возле театра. Аркашку сюда по протекции пристроили, только за жалованьем и приходит. А этот гусь администратор — ну так и писал бы напрямую, что актрисам надо красоту блюсти! Зачем врать? Что ж мы здесь — не люди, что ли, не понимаем?
Саратовцев покачал головой. Собирался сказать что-то ещё, но тут без стука открылась дверь, и вошёл Мухин.
Уставился на меня.
— Ну что, Михаил Дмитриевич? Как вы? Осваиваетесь?
— Вводим молодого сотрудника в курс в дела, Сильвестр Аполлонович, — привстав, отрапортовал Мефодий. — Собираемся поручить Михаилу Дмитриевичу разбор входящей документации. Накопилось, изволите ли видеть, изрядно, — он показал на мой стол с разложенными по стопками бумагам.
— Да ещё бы не накопилось, — проворчал Саратовцев. — Аркашка к этим делам вообще не прикасался.
Мухин на него сердито зыркнул.
— Вот что, Михаил Дмитриевич, я позабыл вам сказать. А коллеги-то, небось, и не подумали, — теперь он строго посмотрел на Мефодия. — Надо вам будет изучить владение магией. В сентябре — сдача экзаменов в соответствии с предписанием, как положено.
— Ч-чё-ёрт, — простонал Саратовцев. — Опять этой ерундистикой заниматься…
Мухин сурово сдвинул брови.
— Владение магией, Константин Львович, есть не ерундистика, как вы изволили выразиться, а уставное требование. Неотъемлемая часть нашей работы. Каждый сотрудник Коллегии обязан владеть магией на уровне, соответствующем занимаемой им должности.
— А какую я, кстати, занимаю должность? — вклинился я. — И какой ранг мне будет присвоен? Вы об этом ничего не сказали.
Мухин пожал плечами.