Страница 266 из 708
Глава 3 Ночь перед Рождеством
Со службы я вышел уставший как собака. День выдался чересчур нервным и напряжённым, и хотелось только упасть на кровать и от души выспаться. Хорошо, что завтра Рождество и можно будет передохнуть от всей этой суеты. Встану поздно, буду пить кофе, читать газету и даже из дома носа не высуну.
«Ха‑ха, – Захребетник, подслушав мои мысли, расхохотался. – Эк ты, Миша, размечтался. Не обольщайся – сегодня ты дома ночевать не будешь».
– Это ещё почему?
«У нас этой ночью запланирован визит к нашему дорогому воеводе Тетерину. Ты рад? Я так и думал. Значит, слушай, что ты должен сделать. Сейчас дуешь домой и ужинаешь. Тепло одеваешься. Берёшь револьвер и выпиваешь три кубика малахириума…»
– А не много тебе будет? Мы же вот только…
«Во‑первых, мы идём убивать опытного мага. Силы понадобится масса, чтобы он не сбежал и не выдал нам смертельную ответку. Во‑вторых, я потратил кучу силы на разведку. Или ты думаешь, что последние сутки я тебя не трогал просто так?»
– Ах, вот оно что!
«Не отвлекайся. Берёшь оружие, пьёшь три кубика. Затем пойдёшь по адресу, который я тебе скажу, и наймёшь карету на всю ночь. Денег не жалей, нам нужен надёжный кучер, чтобы дождался».
– Сделаю.
«Тогда вперёд. Времени у нас не так много».
Взяв извозчика, я отправился домой. Быстро поужинал, пошёл в свою комнату и «выпил» по очереди три кубика малахириума. Естественно, львиную долю силы проглотил Захребетник. Но и у меня внутренний резерв наполнился под завязку.
«Револьвер», – напомнил Захребетник.
Я выдвинул верхний ящик комода и вытащил оружие. Короткий воронёный ствол, рукоять с щёчками из тёмного дерева. Металл был чуть‑чуть тёплый, будто помнил руку брата, отдавшего его мне в тот злополучный день. На мгновение меня затопил гнев, и рука сама сжалась на револьвере. Сегодня я отдам часть долга, воздав предателю по заслугам.
«Патроны ещё возьми, с запасом», – не унимался Захребетник.
– Вот, значит, как, – раздался голос от двери.
На пороге стоял Зубов и осуждающе смотрел на меня.
– Я к тебе как к брату. На приёмы и дуэли с собой беру, жильё нашёл. А ты без меня развлекаться едешь!
– Развлекаться? С чего ты взял? Я по делам.
– Да‑да, рассказывай. Пистолет тебе зачем? А я, может, тоже стрелять люблю по нехорошим людям. Войны нет, а я боевой офицер! Без хорошей драки ржавею, как сабля в ножнах. В общем, – Зубов подошёл ближе, – я еду с тобой, и это не обсуждается. Как друг, ты обязан взять меня участвовать в своих огнестрельных делах.
– И тебе всё равно, куда я еду?
– Абсолютно.
– А если я банк грабить собираюсь? Или налёт на усадьбу какого‑нибудь графа планирую?
Зубов пожал плечами.
– Без разницы. Банки я в принципе терпеть не могу – там одни пройдохи и жулики сидят. Если же усадьба, то графа я знать не знаю, а ты мне друг. Так что я на твоей стороне в любом случае.
«Бери его, – усмехнулся Захребетник. – Нам лишние руки с оружием не помешают».
– Поехали, – я хлопнул Зубова по плечу. – Бери оружие и одевайся тепло, нам далеко ехать. И ещё – обещай, что будешь выполнять мои приказы. Если ты полезешь в атаку в неподходящий момент…
– Ты меня за безусого юнкера, что ли, принимаешь? Я отлично знаю, что такое субординация. Ты начальник – я дурак. Буду стрелять, когда скажешь и на кого ткнёшь пальцем.
По адресу, названному Захребетником, нашёлся неприметный каретный сарай. Хозяин, мрачный мужчина лет пятидесяти, лишних вопросов не задавал. Карету? Пожалуйста. На всю ночь для дальней поездки? Как будет угодно. Кучер с гарантией дождётся, хоть до следующего вечера сидеть будет. Только цену он заломил раз в пять выше, чем это стоило бы в других местах. Но я не стал торговаться, выложил деньги и приказал поторапливаться.
Уже в дороге, когда мы катились из Москвы в сторону Зюзино, я спросил у Зубова:
– Тебе вообще не хочется узнать, куда мы едем?
– Можно, а зачем? Главное, чтобы весело было и пострелять вдоволь. – Он усмехнулся. – Твои дела – это твои дела. А я, как друг, просто помогаю тебе. К тому же мой папенька всегда говорил: меньше знаешь – крепче спишь. Правда, когда я так ответил насчёт невыученной математики, он выпорол меня розгами.
Мы рассмеялись одновременно.
– Кстати, хотел тебя спросить. Ты завтра не занят?
– Отдохнуть хотел. А что?
В этот момент карета остановилась, и донёсся глухой голос кучера:
– Приехали, господа хорошие. Зюзино, как и заказывали.
– Ну, понеслась!
Зубов расплылся в улыбке и первым выскочил из кареты.
Зюзино оказалось небольшим селом с добротными домиками. Светились окна, тянулись в ночное небо серые столбы дымков из труб. А вокруг жилья, насколько хватало глаза, простирались ровные ряды деревьев, укрытые снегом.
– Садоводы тут живут, – просветил меня Зубов. – Тут самые лучшие фрукты по всей Московской губернии.
– Ты‑то откуда знаешь?
Гусар тяжело вздохнул.
– Пару раз требовалось организовывать банкеты в полку. Пришлось разобраться, где достать самое лучшее, чтобы в грязь лицом не ударить.
– А вон там что светится?
– Оранжерея. Кстати, к твоему ведомству отношение имеет. Её малахириумом освещают и отапливают.
– Не слишком жирно?
– У них там апельсины‑лимоны растут, даже грядка ананасов имеется. В столичных ресторациях зимой их за большие деньги с руками отрывают.
– Понятно.
– Идти‑то нам куда? – Зубов передёрнул плечами. – А то зябко стоять просто так.
– Сейчас сориентируюсь.
«Ау! – позвал я Захребетника. – Где Тетерина искать?»
«Тут рядом. Вон там старая усадьба Бекетовых, видишь? На большое здание не смотри, его на кирпичи разбирают. Нужно обойти справа, там будет северный флигель. Тетерин его до Нового года снял».
– Идём, – махнул я рукой Зубову. – Нам туда.
Флигель стоял в окружении старых сосен и был похож на домик доброй волшебницы. Мягким светом светились окна, снег вокруг лежал нетронутый, и только узкая натоптанная тропинка вилась от крыльца в сторону села.
– В доме одиннадцать человек, включая того, который мне нужен. – Захребетник перехватил управление и начал инструктировать Зубова: – Ты должен перекрыть выход с веранды на той стороне дома, чтобы никто не сбежал. Обойди за деревьями и укройся вон там, рядом с беседкой.
– Бить по ногам или на поражение? – спросил Зубов таким тоном, будто интересовался, что я предпочитаю к чаю.