Человек государев. Окталогия

Глава 32 Грандиозный скандал

– Не надо в участок! – Николай прижал руки к груди. – Только правду буду говорить, клянусь! Одну посылку я раскурочил. Чувствую ведь, что весу в ней больше, чем в яблоках, – стало быть, ещё что‑то лежит, кроме них. Ну и полез смотреть.

– И что нашёл?

– Ящичек металлический. Небольшой такой, с книжку размером. Но тяжёлый. И уж его я не то что открыть не сумел – даже не понял, с какой стороны подступиться. Ни запоров, ничего такого не видать, а открыть невозможно. Ну, я этот ящичек обратно запрятал, посылку заколотил да отнёс на адрес.

– И неужто не кольнуло, что о таких находках надо сообщать куда следует?

– Я не знал! – Николай перекрестился. – Христом богом клянусь, ваше благородие! Думать не думал, что это до вашего ведомства касательство имеет.

– А что же ты думал, интересно?

– Что это бандюки дела свои крутят. Меня тут на Хитровке, говорю же, каждая собака знает, вот какой‑то серьёзный человек глаз и положил. Всем известно, что я грамотный, что паспорт имею. На почте подозрений не вызову. А что уж пересылают таким манером, опий для курилен или чего другое, про то мне лучше не знать. Не сумел разглядеть, ну и слава тебе господи, я потом своё любопытство сто раз проклял. Меньше знаешь – дольше проживёшь, это у нас тут у одного присказка такая.

– Хорошая присказка. Жизненная… Ладно, Николай. Одевайся, пойдём.

– Куда?

– В полицию.

– Вы же обещали!

Николай снова попытался упасть на колени. Я придержал его за плечо.

– Во‑первых, я тебе ничего не обещал. А во‑вторых, сам подумай, где тебе будет спокойнее: в этой лачуге с дверью на соплях или в тюремной камере под присмотром охраны и надёжным замком. Кучкова мы завтра возьмём. Тот, кто отправляет ему посылки, узнает об этом очень быстро. А теперь угадай, кого первого он решит навестить?

Теперь Николай уже не просто побледнел. Он стал белым как мел и снова начал заикаться.

– М‑меня?

– Нет. Меня… Одевайся! – прикрикнул я. – И так уж с тобой сколько времени потерял.

Николая я отвёз в Малый Гнездиковский. Сдал дежурному, приказал запереть в одиночке и не допускать контактов ни с одной живой душой до моего особого распоряжения. Написал записку для Щеглова, в которой просил позвонить утром. После чего поймал извозчика и наконец отправился домой спать.

Когда я утром появился на службе, Цаплин уже был на месте, разговаривал по телефону. На меня он посмотрел строго.

– Здравствуйте, Миша. Вы, как я вижу, сбежали из архива? Очень вовремя, тут как раз Глеб Егорович звонит. Вас не затруднит объяснить нам обоим, что происходит? Когда мы прощались вчера на балу, вы вроде бы не собирались прямо оттуда отправляться арестовывать студентов‑медиков.

Я рассказал, что происходит. К концу рассказа в кабинете появились Колобок и Ловчинский.

– Ясно, – сказал Щеглов. – Охрану к дому Кучкова я уже отправил, не сбежит. Дальше дело за вами. Получайте ордер.

Они попрощались. Цаплин повесил трубку.

– Надо брать мерзавца! – азартно объявил Ловчинский. – С такой уликой, как ящик нефрита, Кучков уж не отопрётся.

– Надо, – кивнул Цаплин. – Осталась сущая ерунда: выбить из уважаемых господ начальников ордер на арест. С учётом того, что наш отдел у них сейчас, мягко говоря, не в чести… – Он покачал головой.

– Выбьем, – твёрдо сказал я. – Это беру на себя. Будет ордер!

И побежал к Софье Андреевне.

Она, выслушав меня, нахмурилась.

– Вы уверены, что в том ящике нефрит? И что сумеете найти ящик? Ведь Кучков его наверняка надёжно спрятал.

– Сумеем, об этом не беспокойтесь.

– Если не получится, будет грандиозный скандал…

– Понимаю. И понимаю, что наши начальники ничего не боятся так, как скандала, поэтому обычным путём ордер мне не получить. Эти трусы разведут волокиту, будут стараться перевалить ответственность друг на друга, а время мы между тем упустим, нефрит из дома Кучкова уйдёт. Поэтому я и обращаюсь к вам. Помогите получить ордер. Сейчас, пока ещё не поздно.

– Да чем же я помогу? Меня Иван Иванович и Иван Никифорович тоже слушать не станут.

– А вы не объясняйте ничего. Просто подсуньте ордер Громову или Тишкину среди других бумаг на подпись… Софья Андреевна, ну ведь ни для кого не секрет, что в делах управления наши так называемые начальники не понимают ровным счётом ничего! Всё держится на вас, на вашем трудолюбии и добропорядочности. Вам они доверяют и подписывают не глядя всё, что подаёте на подпись.

– Вы ведь понимаете, Михаил Дмитриевич, что это означает? – Софья Андреевна серьёзно посмотрела на меня. – Когда выяснится, что я их обманула… А это выяснится, так или иначе…

– Понимаю, – кивнул я. – И ответ у меня только один: победителей не судят. А за вас мы всем отделом горой встанем, в этом не сомневайтесь.

– Да я‑то не сомневаюсь. Главное, чтобы в победе не сомневались вы. Вы уверены, что Кучков виновен?

– Абсолютно уверен. Иначе к вам не пришёл бы.

Больше Софья Андреевна ни о чём меня не спрашивала. Молча взяла ордер, положила его в какую‑то папку и вышла из кабинета.

Через полчаса мы неслись в дрожках по заснеженным улицам.

– Как тебе это удалось, Миша? – Ловчинский посмотрел на меня. – Как ты ухитрился раздобыть ордер?

– Под ёлкой новогодней лежал. Ты в Деда Мороза веришь?

– Теперь верю. – Ловчинский рассмеялся. – Не знал только, что Дед Мороз у нас в управлении работает… Мне кажется, или с некоторых пор Софья Андреевна к тебе не равнодушна?

– Кажется. Софья Андреевна неравнодушна не ко мне.

Я вспомнил Принцессу и улыбнулся.

– Главное, что ордер получили, – пробухтел из‑за вязаного шарфа, намотанного до самого носа, Колобок. – Теперь, господа, главная наша задача – не оплошать.

Мы не оплошали. Тайник, в котором Кучков прятал нефрит, обнаружили быстро.

– Это не моё! – Кучков, сидящий на стуле со связанными за спиной руками, уставился на металлический ящичек, набитый нефритовыми кубиками, с наигранным изумлением. – Понятия не имею, как эта дрянь оказалась у меня в доме.

– Вот как, – хмыкнул я. – Не имеете понятия? Запамятовали? Ну ничего, мы напомним. Нефрит находился внутри посылки. Вон той, даже ящик сгореть не успел. – Я кивнул на обгоревший угол фанерного ящика, который вытащил из потухшего камина. – Не ждали нас так скоро?

– Не понимаю, о чём вы говорите. Я не последний человек в этом городе. Я буду жаловаться!