Страница 251 из 708
Глава 30 Цветник
– Что ты, Мишенька, не весел? Что ты голову повесил? – приветствовал меня Зубов, когда я вечером пришёл домой со службы.
– Да так, – пристраивая на вешалку шинель, отмахнулся я. – На службе чёрт‑те что творится. Скоро закончится, не бери в голову.
– Не буду, – охотно согласился Зубов. – И тебе не советую. А чтобы ты поменьше думал о службе… Вуаля!
Он жестом фокусника, извлекающего из рукава загаданную карту, развернул передо мной две открытки с изображением новогодних ёлок.
– Что это? – удивился я.
– Это, Миша, приглашения на бал. Помнишь, градоправитель сообщал, что я приглашён?
– Помню. А я тут при чём?
– Ну, не пойду же я один!
– Хочешь сказать, тебе пригласить некого? – изумился я. – Ну, в смысле, какую‑нибудь даму?
– Пф! – фыркнул Зубов. – Сказал тоже! Идти на бал со своей дамой – это всё равно что ехать в Тулу со своим самоваром. А в Туле я уже был, возвращаться не хочется. – Зубов расхохотался, довольный шуткой. – Там, на балу, знаешь, сколько дам будет? Лопатой не раскидать! Вот и зову тебя с собой, чтобы тоже не скучал. А то у тебя всё служба да служба! Когда танцевал‑то в последний раз? Поди, уже и не помнишь? Того гляди пылью покроешься.
– Премного благодарен, – усмехнулся я. – Ценю твою заботу. Только давай уж будем честными: ты хочешь, чтобы я за тобой присмотрел?
– Н‑ну… – Зубов немного смутился. – И это тоже. При тебе я себя веду смирнее, чем при любом из товарищей. Совершенно точно не напьюсь, не подерусь и буянить не буду… Но ведь одно другому не мешает, верно? Тебе тоже не худо бы отдохнуть. Когда это ещё в Думу на бал пригласят?
– Да нет, Григорий, спаси… – начал было говорить я. Но Захребетник перехватил управление. – А пошли! – согласился он. – Когда там, говоришь, бал?
– Сегодня! – обрадовался Зубов. – Через час начнётся. Я уж тебе и фрак одолжил у приятеля! В комнате твоей висит, примерь.
«Ну вот, – прокомментировал Захребетник, когда я, одетый во фрак, встал перед зеркалом. – Как раз впору! Главное, чтобы костюмчик сидел. Кстати, надо будет тебе собственный фрак заказать. Каждый раз у зубовских друзей одалживаться – не дело… Ну, чего ты опять дуешься, я не понимаю?»
«То, что мне завтра с утра на службу, – проворчал я. – И голова у меня сейчас забита чем угодно, кроме балов! Кто вообще это придумал, устраивать балы посреди рабочей недели?»
Захребетник расхохотался.
«Надо же! Быстро ты переобулся. Пока боярином был, дни недели, в которые устраиваются балы, тебя как‑то не особенно волновали… Да не переживай, на службу придёшь бодрый и свежий».
«Я не об этом переживаю. Просто настроение такое, что вообще не до балов».
«Ну и зря! Ты не Зубов, у которого на балах только и дела, что за дамами ухлёстывать да с кавалерами задираться. В твоём положении балы есть не средство увеселения, а место обретения полезных знакомств! Сколько ты уже в Москве, три месяца? И, считай, нигде, кроме службы, не был. Корш носится по своим делам, в правильное общество тебя вводить не спешит. Зубовские сослуживцы – не та компания, которая тебе нужна, а в управлении ты до того занят, что лишний раз вздохнуть некогда… В общем, Миша, не спорь. Мы идём на бал, и точка. И я не я буду, если вернёмся оттуда, не обретя хотя бы десяток нужных знакомых».
– Ух, красота какая! – восхищённо проговорил Зубов, когда мы слезли с извозчичьей пролётки на Воскресенской площади.
Я кивнул, соглашаясь.
Величественное краснокирпичное здание Думы сияло огнями. Площадь была забита экипажами, которые продолжали прибывать. У дверей кавалеров и дам встречали слуги в парадных ливреях.
Внутри играла музыка. Широкая мраморная лестница была убрана хвоей и сверкающими гирляндами, с потолка свисали золотые ангелочки, ёлочные шары и стилизованные снежинки. А когда мы вошли в зал, я даже остановился на пороге: никогда прежде не видел такого богатого убранства.
Зал был обрамлен по периметру коринфскими колоннами, между ними размещались высокие, от пола до потолка, зеркала в золочёных рамах. В зеркалах и натёртом паркете отражался свет огромных многоярусных люстр. У дальней стены сверкала нитями золотой канители роскошная ёлка.
По залу плыли ароматы хвои, воска и дорогих духов. Среди гостей сновали лакеи, разносящие шампанское и закуски. В центре зала уже кружились танцующие пары.
– Вот это я понимаю! – одобрил Зубов. – Вот это праздник!
Он взял с подноса подбежавшего к нам лакея два бокала с пузырящимся шампанским, один протянул мне и подмигнул.
– Теперь не жалеешь, что пошёл со мной? Дамы‑то какие, дамы! Ты только погляди! Одна прекраснее другой. – Рыжие усы Зубова топорщились от предвкушения. – Если ты мне друг, Миша, вон ту, в розовом платье, не приглашай!
– Не буду, – пообещал я. – А почему ты не сказал, что это бал‑маскарад?
Большинство гостей были в маскарадных костюмах. Нас окружали звездочёты в островерхих шляпах, коты в сапогах, печальные Пьеро и весёлые Коломбины. Лица гости скрывали под масками и полумасками.
Зубов пожал плечами.
– Там, кажется, было написано «костюмированный бал», да я не обратил внимания… Ну и подумаешь! Будем считать, что я пришёл в костюме гусара. – Он одёрнул парадный мундир и звякнул шпорами.
– А я в костюме кого?
Зубов задумчиво окинул взглядом мой фрак и предложил:
– Хочешь, золой из печки тебя измажем? Будешь трубочистом. Или Мефистофелем.
– Нет уж, спасибо, – рассмеялся я. – Ничего, без костюмов и масок тоже народу немало. Видимо, не один ты такой внимательный… Смотри, танец заканчивается! Лови свою даму в розовом, пока не увели.
– И правда. Побегу! – Зубов одним глотком осушил бокал, пристроил его на поднос скользящему мимо лакею и ринулся искать прекрасную незнакомку.
«А ты чего стоишь? – немедленно влез Захребетник. – Так и будешь всю дорогу стенку подпирать?»
«Да подожди ты, – отмахнулся я. – Дай хоть осмотреться!»
– Михаил? – раздался позади меня изумленный возглас.
Я оглянулся. И с не меньшим изумлением увидел Цаплина, которого не сразу узнал. Он, как и я, был одет во фрачную пару. Воротник белоснежной рубашки украшал галстук‑бабочка, волосы, обычно всклокоченные, были зачёсаны назад и старательно приглажены.
– Снова здравствуйте, Игорь Владимирович. – Я поклонился.
– Гхм, – сказал Цаплин. – Откровенно говоря, Миша, когда мы два часа назад расстались в управлении, я не ожидал, что так скоро увижу вас снова.