Страница 240 из 708
Глава 26 Выигрыш
Я замолчал, не зная, что ответить. С одной стороны, Корш не просил меня хранить наше знакомство в тайне. С другой стороны, он недвусмысленно дал понять, что в Москве находится инкогнито. Живёт в гостинице под чужим именем и даже у себя дома не появляется.
– Безусловно, я знаю эту фамилию, – тщательно подбирая и взвешивая каждое слово, отозвался я. – Иван Карлович Корш и мой дядя Николай Никанорович – старинные друзья. Дядя нас знакомил, это было ещё в Туле.
Я вроде бы и не соврал, но в то же время не сказал ничего такого, о чём Софье Андреевне не следовало знать. А она, услышав фамилию Корша, даже лицом посветлела.
– Ах, да что же вы сразу‑то не сказали!
– Вы не спрашивали, – отшутился я.
Софья Андреевна улыбнулась.
– У вас, кажется, была ко мне какая‑то просьба?
– Была. И я, в соответствии с вашим указанием, записался на приём на послезавтра. В порядке, установленном циркуляром.
Софья Андреевна покачала головой и грустно посмотрела на меня.
– Вы ведь, должно быть, как и все в управлении, полагаете, что я надменная, бессердечная карьеристка, холодная и чёрствая. Так?
– О чём вы говорите! – возмутился я. – Конечно, нет.
И ведь даже не соврал. Ну, почти. Надменной, бессердечной карьеристкой я считал Софью Андреевну до того, как встретил её сегодня на бульваре.
– Лукавите, – вздохнула Софья Андреевна. – Впрочем, я сама виновата. Не следовало задавать вопрос, ответ на который будет неприятно услышать… Я вовсе не так черства, как вам кажется. Просто моё положение вынуждает меня одинаково ровно общаться со всеми сотрудниками. Я не могу себе позволить кого‑то из них выделять больше или оказывать большее расположение.
– Почему?
– Слухи, Михаил Дмитриевич. При такой должности, как у меня, репутация должна быть безупречной. Вообразите на секунду, что я выказала расположение вам или, например, господину Ловчинскому.
Я развёл руками.
– Даже вообразить не могу, что вы окажете мне или Володе такую честь.
– Ах, вам бы всё шутить! А я совершенно серьёзна. Ведь если это случится, то не пройдёт и часа, как кумушки из пятого отдела раззвонят по всему управлению, что у нас роман. При этом истинность происходящего не будет иметь никакого значения, все только и будут говорить о нашем якобы романе. А другие холостые мужчины запросто могут решить, что если господину Ловчинскому или вам дозволено за мной ухаживать, то отчего бы и им не попытать счастья. Понимаете?
– Пытаюсь, – пробормотал я. – И поэтому вы решили держаться одинаково холодно со всеми?
– Боюсь, что в моём положении это единственно возможное решение.
– Хм‑м. Вот такое мне в голову не приходило…
Софья Андреевна улыбнулась.
– Теперь вы знаете о моей тайне. Хотя ещё полчаса назад я и не подозревала, что её выболтаю.
– Я никому не расскажу, – пообещал я. – Об этом не беспокойтесь.
– Благодарю вас. И надеюсь, что теперь вы будете воспринимать мою холодность иначе, чем прежде… Так что за вопрос у вас ко мне был?
Я рассказал о документах, приготовленных Коршем, – уведомлениях о якобы неизрасходованных бюджетных средствах.
Глаза Софьи Андреевны азартно вспыхнули.
– Если Иван Иванович и Иван Никифорович узнают о существовании таких средств…
– У вас, я вижу, тоже нет сомнений, на что господин Тишкин и господин Громов оные средства употребят, – усмехнулся я. – Лично я отчего‑то не думаю, что уважаемые начальники прикажут вам приобрести новые гирлянды для украшения вестибюля.
– Я тоже так не думаю. Но если подлог вскроется, вам не сдобровать.
– Об этом не беспокойтесь. Меня к подброшенным документам никоим образом не притянуть – так же, впрочем, как вас. Через секретариат ежедневно проходят десятки документов, объективно подкинуть подобное письмо может кто угодно. Вы ничем не рискуете, не беспокойтесь.
– Я не беспокоюсь. Я завидую, что эта идея пришла в голову вам, а не мне. Громова и Тишкина давно пора вывести на чистую воду! Когда вы передадите письма?
– Завтра, зайду к вам с самого утра.
– Отлично. – Софья Андреевна подала мне руку. – Обещаю, Михаил Дмитриевич, что оба адресата получат ваши письма сразу, как только появятся на службе.
Я вздохнул.
– Теперь ещё надо, чтобы они там появились! Мне бы очень хотелось успеть до Рождества.
– Успеем. – Софья Андреевна прищурилась – как мне показалось, с некоторым злорадством. – Иван Иванович и Иван Никифорович на службе завтра появятся, это я могу вам гарантировать.
– Спасибо! А теперь разрешите нам с Принцессой вас проводить. Мы вот уж почти час беседуем на морозе, мне неловко, что так вас задержал.
– Гав! – поддержала меня Принцесса.
Софья Андреевна засмеялась.
– Ну, хорошо, проводите до конца бульвара. Дальше не нужно, я прекрасно дойду сама. А завтра утром буду вас ждать.
«До дома проводить не разрешила, – заметил Захребетник, когда я, доведя Софью Андреевну до конца бульвара, вернулся домой и поднялся к себе в комнату. Принцесса осталась внизу, легла у двери дожидаться Зубова. Захребетник смог наконец показаться. – Не хочет, чтобы ты знал, где она живёт».
«С чего ты взял? – удивился я. – Может, Софья Андреевна просто не любит навязчивых кавалеров».
«Пф! Это ты навязчивых не видел… Ты ей нравишься, это точно. А ещё больше, непонятно почему, ей нравится лохматая тварь, которая лежит сейчас под дверью. Она с тобой и дальше болтала бы с удовольствием, но проводить себя не позволила. А значит, не хочет, чтобы ты знал, где она живёт».
«Ерунда. Я могу узнать об этом из адресной книги».
«Да? – хмыкнул Захребетник. – Ну, узнай, если это, по‑твоему, так легко. Она ведь обмолвилась о папаше, который служил в управлении. Не исключаю, к слову, что до сих пор служит и не последний пост занимает. Просто Софья Андреевна не хочет сознаваться в родстве. Барышня, сразу видно, гордая, желает всего добиться сама, а не благодаря папенькиным связям. Хотя мне кажется, что такие секреты всегда шиты белыми нитками».
«Может, ты и прав. – Я зевнул. – Как бы там ни было, это дело Софьи Андреевны. Меня беспокоит только одно: чтобы она до завтра не передумала».
Софья Андреевна не передумала. Когда я на следующий день появился в управлении, она уже была на месте. Взяла у меня письма и с заговорщическим видом кивнула.