Человек государев. Окталогия

«Точно! – обрадовался я. – Напишу и отправлю на тульский адрес. Если Корша там уже нет, письмо перешлют на новое место жительства».

Приняв решение, я повеселел. А войдя в прихожую, увидел на вешалке незнакомое пальто.

– Михаил Дмитриевич! – Из гостиной выглянула Ирина Харитоновна. – А вас тут дожидаются.

– Кто? – удивился я и прошёл в гостиную.

На диване сидел человек, который однажды ко мне уже приходил. А рядом с диваном лежала Принцесса и всем своим видом давала понять, что без её разрешения гость не уйдёт.

– Я предупредила этого сударя, что обратно Пусечка его уже не выпустит, – виновато потупилась Ирина Харитоновна. – Но он сказал, что, не дождавшись вас, все равно не уйдёт, посему не имеет значения, выпустят его или нет.

– Истинно так, – кивнул сидящий на диване дворецкий Корша. – Простите, что не встаю, Михаил Дмитриевич. Собачка ваша, когда пытаюсь встать, уж больно негодуют.

– Она может, – кивнул я. – Принцесса, это свой человек! Не обижай его.

Принцесса с ворчанием отошла. Дворецкий Корша встал и поклонился.

– Здравствуйте, Михаил Дмитриевич. Иван Карлович просили, как только вы появитесь, незамедлительно проводить вас к нему.

– Как здоровье Ивана Карловича? – спросил я, когда мы с дворецким поймали извозчика и утрамбовались в коляску.

Дворецкий, не повернув головы и даже не задумавшись, ответил:

– Я полагаю, Иван Карлович сами ответят вам на этот вопрос, если посчитают нужным.

– Да я так, пытаюсь завязать светскую беседу. Погода сегодня хорошая.

Дворецкий покосился в окно. Там усиливался снегопад, кажется, готовясь перерасти в метель. Молчание собеседника было весьма красноречивым.

Москву я успел узнать достаточно, чтобы понять: мы выехали на Садовое кольцо. Мне думалось, что едем мы к Коршу на дом (что дворецкий сказал извозчику, я не расслышал), однако пролётка остановилась возле здания, никоим образом особняк не напоминающего. Когда вышли, оказалось, что перед нами гостиница «Метрополь».

Мы с дворецким поднялись на лифте на третий этаж. Остановившись перед дверью одного из номеров, дворецкий негромко постучал условным стуком.

– Войдите, – послышалось изнутри, и дворецкий повернул ручку.

Корш, сидящий в гостиной, при моём появлении встал не сразу, как будто до последнего пытался отсрочить этот момент. Но всё же встал, улыбнулся и шагнул навстречу, протягивая руку.

– Приветствую, Михаил. Хорошо выглядите.

– Вы тоже, – искренне соврал я. – Рад вас видеть, Иван Карлович.

С момента нашей последней встречи в Туле Корш изменился. Взгляд усталый, под глазами залегли тени, цвет лица какой‑то нездоровый. Но несмотря на это, держался Иван Калович молодцом: спина прямая, ни одна мимическая мышца не выражает ничего лишнего. Из той породы людей, что выстоят против любой бури. Потом, может, развалятся на части, но уже потом, когда никто видеть не будет.

– Присаживайтесь. – Иван Карлович, разорвав рукопожатие, указал на кресло. – Чай? Кофе?

– Чаю. Спасибо.

Корш взглянул на дворецкого, и тот немедленно испарился.

– Хотелось бы сразу расставить точки над «и», – незамедлительно перешёл к делу Иван Карлович. – Здесь, в «Метрополе», я живу инкогнито. В своём московском особняке пока не появлялся. Не хочу, чтобы о моём возвращении знали те, кому не следует об этом знать. Не скрою, я планировал вернуться раньше, но меня задержали некоторые обстоятельства… Вы, надеюсь, не скучали в моё отсутствие?

– Никак нет, Иван Карлович. Хотя, честно говоря, уже начал беспокоиться. Собирался сегодня написать вам письмо.

Корш улыбнулся.

– Что ж, на ловца и зверь бежит. Вам, как я вижу, не терпится поделиться новостями. Докладывайте! Что в московском управлении? Как вас приняли?

– Приняли исключительно хорошо, благодарю. И коллеги у меня интересные, настоящие профессионалы своего дела. Я с большим удовольствием занимался бы оперативной работой и перенимал опыт, но, к сожалению, профессиональной деятельностью наша служба не ограничивается…

Я рассказал о противостоянии Ивана Ивановича и Ивана Никифоровича. О красных и зелёных флажках, совещаниях, стенгазетах и переездах с этажа на этаж.

– Н‑да. – Корш покачал головой. – Давайте так, Михаил. Если бы у вас спросили совета, которого из Иванов назначить начальником, кого бы вы выбрали? Кто из них лучше подходит для этой должности?

Корш посмотрел на меня, странно прищурившись.

– Не уверен, что могу судить… – начал я.

– Говорите откровенно, прошу вас. Не стесняйтесь.

– В таком случае никто. Ни Ивана Ивановича, ни Ивана Никифоровича служба как таковая не интересует.

Иван Карлович одарил меня долгим тяжёлым взглядом. За то время, пока длилась пауза, вернулся дворецкий и снабдил меня чашкой чая.

– Что ж, я это предполагал, – сказал Корш. – Вы подтвердили мои худшие опасения.

Мне не очень понравился тон, которым были произнесены эти слова. Таким тоном говорят прислуге, что нужно прибраться в доме после шумного празднества. Никаких иллюзий по поводу двух Иванов я не испытывал, однако тон Корша обещал им нечто, возможно, чрезмерно жёсткое.

– Это исключительно моё мнение, – быстро сказал я. – Не стану его навязывать.

– Полагаете, стоило бы дать им ещё один шанс?

Час от часу не легче. Видимо, Иван Карлович всерьёз настроился перевалить на меня моральную ответственность за своё непростое решение. Я неопределённо пожал плечами.

– Ну что ж, – как‑то даже оживился Корш, – давайте‑ка с вами сыграем в одну игру.

Пока я в состоянии лёгкого удивления смаковал чай и думал, что за игру предложит мне начальник и как это повлияет на наши будущие отношения, Иван Карлович перебазировался за стол, из чего я сделал вывод, что игра будет настольная.

«А также сложная и скучная», – додумал я до конца, когда он положил перед собой лист бумаги и начал что‑то на нём строчить.

Чай, к слову говоря, оказался весьма неплох, слегка отдавал жасмином. Благотворно воздействовал на нервную систему.

– Предположим, – подал голос Иван Карлович, – что от покинувшего нас Афанасия Архиповича осталось, скажем так, наследство. Неизрасходованные бюджетные средства.

– Действительно? – удивился я.