Человек государев. Окталогия

Глава 22 Встреча

Горничную мы отпустили. Ничего нового к уже рассказанному она добавить не могла. Как ничего интересного не рассказала и содержанка Лепёхина, которую сыскные привезли вслед за горничной, она оказалась глупой, как пробка. О знакомствах Лепёхина госпожа Коробейникова не имела ни малейшего понятия, да и в целом род его занятий представляла себе довольно смутно.

«Масик трудится по коммерческой части». Это всё, что смогла сообщить о сожителе госпожа Коробейникова.

– Н‑да, негусто, – подвёл итог Щеглов, когда закончил допрос. – Горничная куда информированней содержанки. Стало быть, исходить будем из её показаний.

– Да она же почти ничего не сказала, – удивился я.

– Ничего, Михаил, это и есть ничего. Ноль. А хоть какая‑то информация уже больше, чем ноль. В нашем деле ни одна блоха не плоха. Какие выводы можешь сделать из того, что рассказала горничная?

В процессе общения Щеглов как‑то незаметно перешёл на «ты». Я не возражал.

– Этот человек знаком с иероглифами. Он китаец?

– Почему же непременно китаец? – прищурился Щеглов. – Отчего не японец или кореец?

– Потому что Лепёхина мы разрабатываем по делу контрабандного нефрита. А нефрит поступает к нам в страну из Китая.

«А ещё иероглиф, который я нарисовал, китайский, – проворчал Захребетник, – а не японский или корейский. Но тут уж приходится верить горничной, что она видела иероглифы именно такого типа. Хотя перепутать могла запросто, для несведущего человека немудрено».

– Верно, – Щеглов кивнул. – Китаец – пожалуй, первая и самая очередная версия, которая должна прийти на ум. Но это неправильная версия.

– Почему? – удивился я.

– Папиросы. И ром.

Я продолжал смотреть непонимающе, и Щеглов принялся объяснять.

– Азиаты – не любители нашего табака, предпочитают свой. Наш для них нехорош, они с него кашляют. И крепкие напитки азиаты не пьют. Могут из вежливости выпить рюмку‑другую, но для них и это много, с третьей уже под стол валятся. А господин, который приходил в гости к Лепёхину, выпивал определённо больше двух рюмок. Причем не из вежливости, а по собственному желанию, коль уж непьющий Лепёхин специально для него покупал дорогой ром. Следовательно, этот человек не азиат. Но, тем не менее, с китайской культурой хорошо знаком. Из чего я делаю вывод, что именно через этого человека – нашего соотечественника, не китайца, – идёт оборот нефрита.

– А ещё этот человек умеет рисовать, – напомнил я. – И судя по словам горничной, недурно.

– Да. Причём рисовать предпочитает, опять же, китайщину. Драконов, иероглифы и прочее. Кроме того, человек он явно не бедный.

– Владелец лавки, где торгуют всякой экзотикой? – предположил я. – Или, например, художественной галереи. Очень удобно. Под предлогом обновления ассортимента может свободно ездить в Китай и обратно, не вызывая вопросов.

– Неплохая мысль, – кивнул Щеглов. – Вот только, скажу тебе по секрету, свободно в Китай и обратно уже давно никто не ездит. С тех пор как началась эта катавасия с нефритом, все, кто везёт из Китая хоть сколь‑нибудь серьёзный груз, подвергаются тщательной проверке. Но перепроверить никогда не помешает. Тем более что мы наконец хотя бы приблизительно представляем, кого ищем. Да ещё большую часть владельцев лавок, торгующих экзотикой, можно исключить – их, как правило, держат сами китайцы, русских владельцев немного. Вот русских и будем трясти. Уделяя внимание особой примете – умению рисовать.

– Вы найдёте этого мерзавца? – обрадовался я.

Щеглов развёл руками.

– Будем искать. Но обнадеживать не берусь, увы. Тот, за кем мы охотимся, – умная и хитрая тварь. До сих пор ему удавалось очень хорошо заметать следы… Всё, уходим. Больше тут делать нечего.

Щеглов поднялся с кресла. Разговаривали мы в кабинете Лепёхина, который Щеглов перед этим обыскивал. И, так же как я в спальне, ничего стоящего внимания не обнаружил. Если в кабинете и были какие‑то документы, которые могли бы навести нас на след, убийца Лепёхина унёс их с собой.

Я поднялся вслед за Щегловым и уже собрался уходить, как вдруг заметил на столе среди вороха бумаг вещицу, показавшуюся знакомой.

– Глеб Егорович! Вы это видели?

Я вытащил из бумажной кучи золотую жабу с красными рубиновыми глазами. Вместо четырёх лап жаба опиралась на три, а во рту держала монету.

Щеглов взглянул на жабу без интереса.

– Видел, да. Возле пресс‑папье сидела. Я тут разворошил всё… Если не ошибаюсь, эта тварь должна приносить удачу в торговле. Только вот что‑то незаметно, чтобы с Лепёхиным примета сработала. А почему ты обратил на неё внимание? Где‑то уже видел такую?

Щеглов впился в меня пытливым взглядом. А я прикусил язык.

В Туле, перед тем как расстаться, Корш предупредил меня, что о курьере, перевозящем нефрит, никто не должен знать. И своего распоряжения не отменял. А Щеглов, при всём моём к нему уважении, даже не из нашего ведомства.

– Да просто удивился, – выкрутился я. – Вещица явно не дешёвая. Не ожидал, что такой человек, как Лепёхин, будет разбрасываться золотыми безделушками. Тем более что я видел среди его вещей мешочек с драгоценностями.

– Лепёхин собирался в спешке, – сказал Щеглов. – Забыл, должно быть, про жабу. Или же просто не успел положить в мешочек.

– Наверное, – с облегчением кивнул я.

– Не волнуйтесь, ваше магичество, – Щеглов хлопнул меня по плечу и подмигнул. – Все ценности, принадлежащие Лепёхину, будут описаны, а списки подшиты к делу. У нас по этой части полный порядок, ни одна соринка не пропадёт.

В управление я возвращался в задумчивости, и в той же задумчивости вечером шёл домой.

Сомнений в том, что две золотые жабы – звенья одной цепи, у меня не было. Но что делать с этой догадкой, я понятия не имел.

Рассказать Ловчинскому? Или Колобку, или Цаплину? Они ведь все так или иначе занимаются нефритом! С одной стороны. С другой стороны, я в управлении человек новый и однажды уже обжёгшийся на предательстве Мефодия.

Новые коллеги мне, в отличие от Мефодия, чрезвычайно симпатичны, ни о ком из них не хочется думать дурного. Но и нарушать запрет Корша я не имею права…

Эх, Иван Карлович, Иван Карлович! Где же ты, когда так нужен?

«Появится, – успокоил Захребетник, – никуда он не денется. И срочной надобности в нём пока нет. Но если так нервничаешь, можешь написать ему письмо».