Страница 184 из 708
– Что касается ваших старых должностных обязанностей, Константин Львович, – Корш улыбнулся Саратовцеву, – то вы передадите их той милой барышне, о которой подавали мне докладную записку. Очень хорошее дело привлекать молодые кадры к нашей сложной работе.
– А Михаил Дмитриевич? – Саратовцев посмотрел на меня.
– А его я у вас забираю, Константин Львович. Он уже перерос чином все должности в городском управлении. И его ждёт другое назначение, соответствующее способностям.
На мгновение мне вдруг стало жаль покидать этот кабинет, ставший привычным стол и Саратовцева с Ангелиной. Как‑то я с ними не только сработался, но и сдружился.
«Отставить жалеть, – вылез Захребетник. – Ты с самого начала знал, что так будет».
«А можно не влазить в мои чувства?»
«Ты, может, не заметил, но твои чувства и мои тоже. А мне переживать всю эту слезливую грусть неинтересно. Если ты так прикипел к своим сослуживцем, можешь писать им письма. Только поверь – через месяц вам не о чем будет говорить. У тебя свои заботы, у них свои».
«Отцепись, а? Не до тебя сейчас».
Пока я мысленно препирался с Захребетником, Корш успел закончить разговор с Саратовцевым и собрался уходить.
– Михаил Дмитриевич, – он сделал мне знак, – составьте мне компанию. Передать дела вы сможете завтра.
Саратовцев понимающе мне кивнул, и я вышел вместе с Коршем.
– Михаил, вы уже обедали? Нет? Отлично, тогда совместим хороший обед и приятную беседу.
На пролётке Корша мы доехали до «Упы». Отдельный кабинет был заказан заранее, как и отличный обед на двоих. Выбор Корша одобрил даже Захребетник, перехвативший во время обеда управление, пожелавший лично съесть лангет.
Во время обеда Корш ограничился общим разговором о пустяках, и лишь когда подали чай, он перешёл к делу.
– Итак, Михаил. Перейдём к вашей судьбе.
Я отставил чашку и весь обратился в слух.
– Бесспорно, вы оказались крайне полезны в городском управлении, – Корш дружески улыбнулся. – Даже больше, чем я изначально рассчитывал. Посредственность Мухин ушёл в отставку и перестал интриговать. Найдена паршивая овца, и ликвидирован канал утечки малахириума. Кроме того, я получил возможность навести в управлении порядок и поставить людей, умеющих работать.
«В первую очередь он своих людей поставил, – с усмешкой прокомментировал Захребетник. – Теперь наш любимый начальник полностью контролирует город. А Саратовцев за него любому пасть порвёт. Умно, ничего не скажешь».
– Но после повышения чина вы, Михаил, переросли должности в управлении, – продолжал Корш. – И я должен предложить вам перевод на другое направление.
– Я готов, Иван Карлович, – ответил Захребетник, всем своим видом выражая энтузиазм.
– Очень хорошо. Тогда я предложу вам на выбор два варианта. Оба по‑своему хороши, но вы должны решить, какой вам ближе.
Он сделал паузу, наблюдая за моей реакцией.
– Первое – место начальника Ефремовского уездного управления. Хорошая должность, которая позволит вам набраться руководящего опыта и в будущем легко пойти на повышение.
Захребетник мысленно хмыкнул. В отличие от Чернского уезда, Ефремовский был весьма оживлённым и обжитым. В самом Ефремове имелись уличное освещение, водопровод и даже маленький театрик.
«Для тебя это слишком много, а для меня слишком мало. Хотя должен признать, Корш не жадничает и даёт тебе щедрую награду».
«Мы откажемся?»
«Обязательно. В мои планы не входит сидеть несколько лет в провинциальном уезде».
Корш молчал, разглядывая меня.
– А второй вариант? – прервал молчание Захребетник.
– Не такой приятственный для вас, Михаил. Хотя и со своими достоинствами. Меня попросили найти подходящую кандидатуру для столичного третьего отдела. Они занимаются расследованиями инцидентов, связанных с малахириумом, и им не хватает толковых людей. А вы показали себя в таких делах с самой лучшей стороны. Но должен сразу предупредить, что должность там линейная и не слишком удобная для роста.
Захребетник посмотрел в глаза Коршу и кивнул.
– Иван Карлович, вы ведь неспроста предлагаете мне второй вариант. Подозреваю, что в нём имеется и ваш интерес. В таком случае я предпочёл бы выбрать именно его.
– Есть, – Корш улыбнулся, будто я подтвердил его ожидания. – Я в вас не ошибся, Михаил.
Он сделал глоток чая, прежде чем продолжить. Голос его изменился, став более доверительным.
– Как я уже говорил, судьба нашего ведомства весьма непростая. И сейчас мы на пороге очередного изменения его полномочий. Если всё пройдёт как задумано, позиции Коллегии должны весьма усилиться. А вместе с этим должны смениться люди, руководящие важными направлениями.
– Вас переводят в столицу, – вставил реплику Захребетник.
– Да, так и есть. Оттого я и хочу, чтобы вы поехали туда сейчас. Посмотрели, чем дышит столичное управление, какие среди сотрудников настроения, на кого из них можно опереться, а кого стоит убрать подальше.
– Я согласен, Иван Карлович.
– Вы хорошо подумали, Михаил? Я не тороплю с ответом.
Если бы со мной не было Захребетника, я взял бы паузу поразмыслить. Всё взвесить, вспомнить, что говорил дядя. Решить, нужна ли мне столичная суета и следование в фарватере Корша. А Захребетник никаких сомнений не испытывал и ответил сразу:
– Тут и думать нечего. С первого дня службы я был вашим человеком и, не скрою, доволен этим выбором. Так что я собираюсь оставаться «вашим» и дальше.
– Не сомневался в вашем выборе, Михаил.
Корш встал и протянул мне руку.
– Своих людей я не бросаю, Михаил, всегда помните об этом. Что бы ни случилось, вы будете под моей защитой.
Корш дал мне две недели, чтобы передать дела и без спешки подготовиться к переезду в столицу. Я успел привести в порядок бумаги, сдать их своему преемнику и даже сходить в ресторан с Саратовцевым и Ангелиной, чтобы отметить наши новые назначения. Кстати, как мне показалось, между этими двоими начали появляться какие‑то отношения, кроме служебных.
Последние дни отпущенного срока я собирал вещи и бегал по городу, расплачиваясь по кредитам в магазинах и делая кой‑какие покупки. В один из таких «забегов» меня окликнул на улице знакомый голос:
– Михаил Дмитриевич! Погодите, Михаил Дмитриевич!
Я обернулся и увидел спешащую ко мне Глашу.
– Здравствуйте, Михаил Дмитриевич!
Она слегка раскраснелась от быстрой ходьбы и была прелесть как хороша в этот момент.