Страница 170 из 708
– А Коршу ты говорил, что работников не хватает? – спросил я у Саратовцева. – Откуда‑то ведь служащих берут?
Саратовцев хмыкнул.
– Ну, мы с тобой взялись откуда‑то. Не по объявлению в газете – факт. Корш мне сказал, что согласен, люди нужны, и обещал посодействовать. Но как скоро это случится… – Саратовцев развёл руками.
– Ну, рано или поздно случится, – успокоил я. – Иван Карлович человек слова. Ты обедать‑то пойдёшь? Или опять Кузьму за пирожками посылать?
– Пойдём. – Саратовцев спрыгнул с подоконника. – Пирожки мне уже поперёк горла. Да и голову проветрить надо.
После обеда я, нагруженный папками со старыми делами, поднялся в архив.
Здесь тоже кипела работа. Дворник Спиридоныч, руководимый Ангелиной, стоял на стремянке и стаскивал документы с верхних полок.
– Будет, Спиридоныч, – оценив стопку в руках у дворника, приказала Ангелина. – Хватит, а то рассыплешь! Спускайся.
Спиридоныч принялся спускаться. В связи с приобщением к «чистой» работе его заставили вымыть руки и снять замызганный фартук, в котором он колол дрова. Спиридоныч бухтел себе под нос, выражая негодование. По его мнению, в дровяном сарае было и то не так пыльно, как в архиве.
– Здесь очень давно никто не прибирался, – извиняющимся тоном сказала Ангелина. – Ладно, Спиридоныч, иди. Я уж сама как‑нибудь.
На это Спиридоныч сварливо возразил, что руки он уже вымыл и фартук снял. И что не хватало ещё такой красавице, как Ангелина Прокофьевна, сверзиться с лестницы. Дворник отнёс папки на стол Розалии и снова с ворчанием полез на стремянку.
– Порядок наводите, Ангелина Прокофьевна? – поздоровавшись, спросил я.
– Как видите, Михаил Дмитриевич. И каталог составляю, и разбираю тут всё – так, чтобы любой документ можно было найти с лёгкостью. Учёт, опять же, необходимо завести…
На меня Ангелина едва взглянула – была занята изучением содержимого папок.
– Учёт? – переспросил я. Мне пришла в голову неожиданная идея. – Скажите, Ангелина Прокофьевна. А если бы вам предложили перейти в другой отдел, что бы вы ответили?
– Куда же это? – удивилась Ангелина. – В делопроизводительницы не хотелось бы, в бухгалтерию тоже. Моя работа для меня интереснее. Хотя, конечно, ежели прикажут…
– Нет‑нет, о приказах речь не идёт. Если бы, например, вам предложили работу в нашем отделе?
– В вашем? – Глаза Ангелины азартно вспыхнули. Но, впрочем, тут же и потухли. – Да кто же мне позволит? Это работа для мужчины.
– Не обязательно. Мы не целыми днями носимся по городу, разбирая жалобы и гоняясь за злоумышленниками.
– Н‑ну… Я‑то, конечно, была бы счастлива. Вы не представляете, как интересно мне было помогать вам в расследовании! Но…
– Ясно, Ангелина Прокофьевна. Спасибо за ответ.
Я положил папки туда, куда указала Ангелина, и вышел. Собственно, и в самом деле – почему нет? За злоумышленниками гоняться Ангелине не обязательно, а вести бумажную работу она сможет уж точно не хуже Аркашки. Быть может, даже и с подсчётами, которыми занимается Саратовцев, справится… Когда представится возможность, поговорю об этом с Коршем.
Рабочий день пролетел, как всегда в последнее время, незаметно. Не успел я оглянуться, а на часах уже шесть.
По дороге домой начался дождь, и я поклялся себе, что нынче был последний день, когда отправился на службу без зонта. Всё, лето закончилось, этот печальный факт необходимо учитывать.
Я поднялся на второй этаж. Замок отпер, но в квартиру войти не смог. Дверь отошла от косяка едва на ширину кулака, а дальше во что‑то упёрлась.
Я постучал.
– Григорий! Ты дома? Что происходит?
– Бегу! – донеслось в ответ из глубины квартиры. – Ох, чтоб тебя, будь ты трижды неладна!
За дверью раздался скрип чего‑то тяжёлого, передвигаемого по полу, и кряхтение Зубова. Дверь открылась ровно настолько, чтобы я мог пройти.
– Э‑э‑э, – только и сказал я.
Прихожую перегораживала небольшая пушка.