Страница 142 из 708
Глава 23 Загадка сфинкса
Утром Зубов, по своему обыкновению, дрых, а я, позавтракав, отправился на службу.
Переехали мы весьма удачно ещё и в плане расположения квартиры: дорога до Коллегии существенно сократилась. И за завтраком мне не приходилось больше толкаться, высматривая место за столом, я сразу договорился с хозяином, что кухарка будет подавать завтрак к восьми утра.
Шагая на службу, я размышлял о том, что выходить из дома можно будет позже на десять, а то и на двадцать минут! Воистину, что ни делается, всё к лучшему.
«Ты особо‑то не радуйся, – вмешался в мои радужные мысли Захребетник. – Зубов скоро в столицу подастся, а в одного ты такую квартиру не потянешь».
«Ничего! Зубов в столицу подаётся с того момента, как мы познакомились. Неизвестно, на сколько ещё у него этот вопрос затянется, запросто может быть, что на полгода. А к тому времени, глядишь, и у меня обстоятельства изменятся. Иван Карлович говорил о компенсации за поместье. Да и вообще – я в Туле всего два месяца, а сколько событий за это время произошло?»
«Ты здесь уже почти три месяца, – огорошил меня Захребетник. – Лето, если что, заканчивается. Осень скоро».
«Н‑да. И правда… Надо же, как время летит».
«Вот именно, – припечатал Захребетник. – А от тебя, между прочим, Корш ждёт ответа по малахириуму».
«Да помню я! Можно подумать, сам этого ответа не жду…»
Войдя в кабинет, первым делом я поблагодарил Мефодия за то, что любезно выделил мне два дня на переезд. Мефодий благосклонно улыбнулся и сообщил, что ничего важного за это время не происходило, Сильвестр Аполлонович обо мне не спрашивал.
«Так потому не спрашивал, что не появлялся здесь, – ухмыльнулся Захребетник. – Видать, ревизии ждать перестал, расслабился… Ну да это мы, если понадобится, быстро исправим».
Мефодий захлопотал над примусом, а я открыл блокнот, в котором конспектировал записи Розалии Сигизмундовны, и принялся их изучать.
Через некоторое время я услышал перепалку в коридоре. Выглянув, увидел уборщицу Серафиму Кузьминичну. Она распекала Саратовцева. Тот пытался прорваться на рабочее место, но никакого другого пути, кроме как по помытому, не существовало.
У меня давно сложилось впечатление, что все дороги в Коллегии пролегают исключительно по мокрым полам, а Серафима Кузьминична в предыдущей жизни была сфинксом, преграждающим путь. Загадку, правда, она знала всего одну: «Куда по помытому⁈», но это достойную труженицу не смущало. Какой бы ответ ни дал путешественник, в понимании Серафимы Кузьминичны он был заведомо неправильным.
– Серафима Кузьминична! – окликнул я.
Уборщица обернулась. Саратовцев, не будь дурак, тут же прошмыгнул мимо. Он в несколько прыжков добежал до кабинета, благодарно хлопнул меня по плечу и скрылся за дверью.
– Чего вам? – громыхнула Серафима Кузьминична.
Рога из платка над её лбом нацелились на меня.
– Да, в общем‑то, ничего серьёзного. Слышал, что у вас скоро день ангела, и хочу преподнести небольшой подарок.
Я протянул уборщице свёрток из красивой упаковочной бумаги.
– Это чего это? – настороженно спросила Серафима Кузьминична. Надорвала свёрток и вытащила плитку шоколада. Недоверчиво посмотрела на упаковку. – Неужто абрикосовский?
– Он самый. Надеюсь, вам понравится.
– Да ещё бы такой шоколад не понравился. – Серафима Кузьминична заулыбалась. У неё как будто даже рога подобрели, торчали уже не так грозно. – Спасибо, ваше благородие! А только именины у меня аж через две недели.
– Ничего. Я решил, что поздравлю заранее. Вдруг меня в нужный день на службе не окажется.
– Экий вы хитрец, Михаил Дмитриевич, – уборщица погрозила пальцем. – Но приятно, чего уж. Дай вам бог здоровья.
– И вам.
Я бесстрашно шагнул прямо на мокрый пол, пошёл по коридору дальше и не получил вслед замечаний. Только когда уже добрался до лестницы, Серафима Кузьминична что‑то сказала.
Я обернулся.
– Не расслышал, простите?
– Я говорю, мыши тут по ночам здоровые шастают, – повторила Серафима Кузьминична, пристально глядя на меня. – Третьего дня вечером в архиве шуровали.
– Да что вы? – удивился я. – Не может быть.
– Истинная правда.
– Я как раз направляюсь в архив. Сообщу Розалии Сигизмундовне про мышей.
– Сообщите‑сообщите. Вот уж она обрадуется.
Серафима Кузьминична проводила меня взглядом.
«Интересная особа, – буркнул Захребетник. – Вот и пойми – случайно она про мышей проговорилась, или как?»
«Да уж, – задумчиво отозвался я. – Чрезвычайно интересная. Любит и ценит абрикосовский шоколад».
«А что тут такого? Ну, любит…»
«Да в общем‑то ничего такого, за исключением того, что Абрикосов – поставщик двора государя. Не думал, что простой уборщице по карману такие лакомства».
«Ну, мало ли. Всякие бывают уборщицы…»
«Да всякие, спору нет. Но Коршу я об этой дамочке и её загадочном поведении при случае всё‑таки расскажу».
Беседуя с Захребетником, я поднялся на второй этаж.
Розалия сидела за столом в своей неизменной шали, с неизменной папиросой в руке.
– Здравствуйте, Розалия Сигизмундовна.
– Что вам угодно, милейший?
На приветствие старая карга не ответила. А меня смерила взглядом, заранее торжествующим. Была, похоже, уверена, что и в этот свой визит я ничего не добьюсь, уйду из архива с пустыми руками.
– Мне угодно получить расходные накладные для оружейного завода за номерами… – я заглянул в блокнот и продиктовал номера.
Розалия Сигизмундовна поперхнулась папиросным дымом. Ангелина, выглянувшая из‑за стеллажа, приветственно помахала мне рукой. Глядя на начальницу, беззвучно хихикнула.
– Что на этот раз вас смущает в моём запросе? – холодно осведомился я. – Предписание, заверенное господином Мухиным – вот, извольте. Номера документов я только что назвал. Какие ещё препятствия вы найдёте для того, чтобы помешать мне выполнять мою работу?
– Я⁈ Пгепятствия? – возмутилась Баба‑яга. – Да как вы смеете!
– Ну, коли никаких препятствий нет, то будьте добры предоставить документы. Или… – Я прищурился. – Или же вы попросту не знаете, где они лежат? Устроили тут такой хаос, что уже сами не в состоянии в нём разобраться?
– Какая гнусная инсинуация! – взревела Розалия. – Ангелина, милочка! Вы слышали, что говогит этот наглец? Он смеет сомневаться в том, что у нас в агхиве безупгечный погядок!