Страница 140 из 708
Глава 22 Двое в пролетке не считая саквояжа
Зубов догнал меня уже на выходе из доходного дома. С двумя огромными саквояжами в руках, саблей на поясе и гусарским кивером на голове, он представлял собой устрашающее зрелище. Его рыжие усы топорщились, а в глазах полыхала решимость.
– Вот ведь стервь! Песни ей мои не нравятся. Если бы не была женщиной – вызвал на дуэль и застрелил без жалости. Поехали, Мишань. Найдём себе что‑нибудь получше этого клоповника.
Он огляделся по сторонам и гаркнул со всей мочи:
– Извозчик!
Шагах в трёхстах от нас действительно стояла пролётка с дремлющим на облучке мужичком. От крика Зубова он дёрнулся, едва не сверзившись на землю, и замотал головой по сторонам.
– Извозчик! Сюда езжай!
Тот наконец‑то увидел Зубова, щёлкнул поводьями и направил экипаж к нам. Места для двоих там было достаточно, но вот саквояжи пришлось ставить в ногах один на другой.
– Значит, так, – щёлкнул Зубов пальцами. – Сейчас едем…
– Мне нужно в управление, – перебил я его. – Службу я прогуливать не могу, знаешь ли. Но есть шанс, что смогу договориться и взять отгул.
– Добро. Куда ехать‑то?
– На Остроженскую.
Пока мы ехали к управлению, Зубов успел остыть, и в какой‑то момент на его лице появилось досадливое выражение.
– Как‑то нехорошо получилось. Зря я, наверное, так кипятился. Надо было хоть пару дней из Дюдюкиной выбить, чтобы новое жильё найти.
– Думаешь, на улице придётся ночевать?
– Да нет, – махнул он рукой. – В гостинице можно перекантоваться. Но в дешёвой, сам понимаешь, какие условия. А на приличную, – Зубов поморщился, – мой карман не рассчитан. Я как‑то забыл, что жалованье ещё не скоро.
– Жалеешь, что за меня вступился?
– Я⁈ Да ни в коем разе!
– Тогда и не кисни попусту. Гостиницу я оплачу, если не получится быстро найти комнаты под съём.
– Нет! Гусары денег не берут!
– Ты же сам говорил, что я твой друг. Так что прекращай ломать комедию. Сейчас отпрошусь на службе, и поедем искать жильё.
Пролётка как раз доехала до места и остановилась возле управления. Оставив Зубова скучать в одиночестве, я поспешил внутрь.
– Доброго утречка, Михаил Дмитриевич!
На ходу я кивнул швейцару Матвеичу и двинулся прямиком к нашему кабинету.
– О, Миша! – Мефодий Ильич был уже на месте и возился с чайником, готовясь к традиционному утреннему чаепитию. – Сегодня я первый, хе‑хе. Неужели проспал, а?
– Ох, Мефодий Ильич, гораздо хуже. Я по этому делу с вами и хотел поговорить.
Не вдаваясь в подробности и не упоминая причины, я рассказал, что меня внезапно попросили съехать из доходного дома, и я фактически остался без жилья.
– Ай‑яй‑яй! Нехорошо‑то как! – Мефодий Ильич озабоченно покачал головой. – Какой, говоришь, доходный дом? Дюдюкиных? Намекну при встрече Семёну Васильевичу, чтобы он им внеочередную проверку с пристрастием устроил.
Он сокрушённо вздохнул, а затем внезапно просветлел лицом.
– Миша, да что же это я! Всё, что ни делается, – всё к лучшему. Как я сразу‑то не подумал. У меня ведь как раз пара комнат свободных есть. Просторных, светлых, с балкончиком и видом на садик. Райское местечко, гораздо лучше, чем любая гостиница. Чужого туда селить никак нельзя, сам понимаешь. А тебе я их за символическую сумму сдам, всё равно пустые стоят. Как тебе такой вариант?
От такой перспективы запершило в горле, и я едва удержался, чтобы не закашляться. Свободные комнаты, значит? За символическую сумму? Замечательный вариант, если не думать о последствиях. Могу поспорить на миллион: буквально через пару дней после заселения в моей постели обнаружится одна из дочерей Мефодия. Вероятнее всего, старшая. Затем последует душераздирающая сцена с участием родителей и слезами «соблазнённой» девицы. Ах, Михаил Дмитриевич, как вы могли! Воспользовались добротой приютившей вас семьи. Как благородный человек, вы просто обязаны сохранить честь девушки. И пойду я к алтарю под руку со счастливой новобрачной. Бррр! Даже представлять такое страшно.
Нет, однозначно, соглашаться на такой вариант не стоит ни при каких условиях. Совать голову в пасть тиграм в кружавчиках – самое дурное, что можно только выдумать. С другой стороны, просто взять и ответить отказом нельзя: Мефодий Ильич затаит на меня обиду и служить с ним станет гораздо сложнее. С учётом, что он с Мухиным на короткой ноге, то легко может устроить мне «весёлую» жизнь. Так что надо быстро придумать, как выкрутиться из щекотливой ситуации.
– Две комнаты? – Я задумчиво огладил подбородок.
– Именно, Миша. Две большие светлые комнаты, можно сказать, огромные. Хоть танцы устраивай!
– Замечательно. Мефодий Ильич! Как раз то, что нужно. Мы с удовольствием у вас поселимся.
– Э… Мы?
– Так я же вам говорил, что меня жилья лишили вместе с моим другом. Так что мы с ним вместе ищем пристанище.
– С другом?
– Григорием Зубовым. Да вы не волнуйтесь! Он замечательный человек. Гусар. Поручик.
Мефодий Ильич закашлялся.
– Красавец‑мужчина, – продолжал я, – с самыми обходительными манерами. Всё общество от него в восторге. Неженатый, как и я.
– Мишенька, так вам же неудобно вдвоём будет!
– Ну, почему же, там же две комнаты. Я человек не привередливый, а Григорий военный.
– Комнатки‑то маленькие совсем, – Мефодий Ильич засуетился. – Да и кровать одна, другая уже не влезет. Может, твоему другу что‑то другое подыскать? Я могу знакомых поспрашивать, может, что и найдётся.
– Так это время уйдёт, да ещё и не один день. А друга бросать в беде – совсем нехорошо будет. Может, всё‑таки мы попробуем у вас поселиться? Много ли нам надо?
– Знаешь, Миша, мне кажется, я немного ошибся. Сейчас вспоминаю эти комнаты и точно вижу – тебе и одному там тесновато будет. Да и ремонт там давно не делался. Точно! Там же обои отошли и рама в окне рассохлась, сквозняки гуляют страшные. Нет, я чувствую, что не могу поселить тебя в таких ужасных условиях и тесноте! И перед другом твоим будет неудобно.
– Какая жалость, Мефодий Ильич, а я уж было настроился.
Мефодий Ильич горестно вздохнул и развёл руками.
– Что же мне делать‑то? – пришла моя очередь вздыхать. – Вечером, после службы, мы жильё никак не успеем найти.
– Ой, глупости какие! Иди прямо сейчас и спокойно занимайся житейским устройством.
– А как же Сильвестр Аполлонович? Если он узнает, что я не был на службе…