Страница 119 из 708
«А ты допрашивать умеешь, да? И где только научился. Или нет? Вот тогда и не вмешивайся: я сам у них выясню всё, что нужно. Они у меня запоют, голуби сизокрылые, такие рулады выводить будут, что успевай только записывать. Как говорится, жить захочешь – сам всё расскажешь».
– Я попросил бы! Никакого членовредительства. Только пыток в твоём исполнении ещё не хватало.
«Как же без них‑то? Ты что, одним разговором обойтись хочешь? Ага, вот так просто, за здорово живёшь, преступник тебе всё и расскажет. Нет, никак без этого нельзя. Ты не бойся, всё аккуратно будет. Ну, там, сломаю что‑нибудь ненужное или оторву. Невелика потеря! Пусть радуются, что живыми оставлю».
– Да ты издеваешься!
Захребетник заржал во весь голос.
«Есть немного. Успокойся, не буду я никого пытать. Но допрос, уж извини, проведу сам. И постарайся не отвлекать меня возмущёнными воплями от разговора».
Мне показалось, что никакой нужды проводить допрос именно ему не было, и я бы сам отлично справился. А просто Захребетнику стало скучно, и он решил так развлечься. Впрочем, спорить я не стал – не та эта работа, чтобы мечтать ей заниматься.
Я спустился из архива в наш кабинет. Саратовцев морщил лоб, сидя над документами, а Мефодий Ильич уже собирался, чтобы уйти домой.
– Мефодий Ильич, хотел предупредить. Завтра я, скорее всего, не появлюсь в управлении.
– М? – вопросительно промычал тот, натягивая форменный сюртук и пытаясь попасть рукой в рукав. – Заболел, что ли, Михаил?
– Нет, тьфу‑тьфу, всё в порядке. По службе поеду.
Мефодий Ильи застыл с наполовину надетым сюртуком и посмотрел на меня.
– На оружейный завод опять?
Не успел я ответить, как управление перехватил Захребетник.
– Туда, – тяжко вздохнул он, – чтоб его. Это расследование все соки из меня выпило. Всё же ясно – проворовался управляющий, повесился, а мне ищи непонятно чего.
– Держись, Мишань, – подал голос Саратовцев, не отрываясь от бумаг. – Такова наша служилая доля – начальство сказало копать, значит, надо копать.
– Да, вынужден согласиться, – Мефодий Ильич часто закивал и наконец‑то справился с рукавом. – Надо, значит, надо. Кстати, Михаил, дочери мои передают привет и надеются, что ты ещё к нам заглянешь.
– Тоже на это надеюсь, – Захребетник фальшиво улыбнулся. – Передавайте им от меня поклон.
– Кому из них передать? – Мефодий Ильич хитро на меня глянул.
– Всем, – твёрдо заявил Захребетник, – всем сразу.
«Ну и что это было? – спросил я у него чуть позже. – С чего вдруг ты про завод соврал?»
«Просто перестраховываюсь, – Захребетник мысленно пожал плечами, – на всякий случай. Мухину всё равно донесут, вот чтобы у него повода не было спрашивать, что тебе в тюрьме надо и причём тут подпольные артефакторы».
Следующим утром я взял извозчика и отправился в губернскую тюрьму, Тульский тюремный замок. Уж не знаю, за что его так назвали, но на замок он никак не походил. Это было здоровенное трёхэтажное здание в виде буквы «П» с побеленными стенами и крышей, крытой красным железом. Стоящее на самом краю города, сразу за Всесвятским кладбищем, оно навевало уныние и тоску одним своим видом.
«Заживо Мёртвый дом, – резюмировал Захребетник и усмехнулся. – Что‑то, Миша, тебя то на казённый завод, то в казённый дом несёт».
«Работа такая», – отмахнулся я и двинулся вдоль высокого кирпичного забора, разыскивая вход.
Попасть внутрь оказалось непросто. Даже мои «корочки» не подействовали на надзирателя в мундире Тюремной стражи. Пришлось ждать, когда явится фельдфебель, найдёт меня в списках и выпишет пропуск. Затем пришлось ждать, пока мне выделят сопровождающего, который и стал, как выразился Захребетник, моим «Вергилием» в этом рукотворном аду.
Пустые гулкие коридоры со сводчатыми потолками, посты надзирателей с винтовками, тусклый свет из зарешеченных окон. Внутри тюрьма производила ещё более гнетущее впечатление.
«Привыкай, – хмыкнул Захребетник. – Тебе по службе придётся бывать в таких местах. Кстати, на ад не похоже совершенно – здесь слишком много порядка и тишины. А грешникам полагается страдать шумно, скрипя зубами и вопя к небесам».
«И всё‑то ты знаешь, и везде‑то ты был. Тоже работа такая?»
«Ой, не начинай! – Захребетник фыркнул. – Думаешь, я вилами грешников в котлы заталкивал? Нет, дружок, там самообслуживание. Душа грехами сама себя в огонь адский пихает. И никакие черти не нужны, это уже ваши человеческие фантазии».
«Прекрати, и без тебя тошно».
Надзиратель привёл меня в допросную комнату, где кроме стола и двух стульев ничего не было. А через десять минут туда же привели первого артефактора. «Студент» со времени нашей прошлой встречи на складе стал ещё тощее, а черты лица заострились. Одно стекло в его очках треснуло, и в глазах стояло полнейшее безразличие.
Захребетник, как и обещал, перехватил управление и махнул рукой, чтобы надзиратель оставил нас со «студентом» наедине. А затем сделал строгий вид и начал допрос.
Он мешал вопросы, перескакивая с темы на тему, то спрашивая о делах Горца, то об артефактах, то об управляющем. Возвращался к одному и тому же по несколько раз, пытаясь поймать допрашиваемого на вранье. Вот только особого толку не было: из «студента» словно вынули позвоночник. Похоже, он смирился со своей судьбой, не спорил и отвечал на все вопросы.
По всему выходило, что дело он имел только с Горцем, изготавливая артефакты по требованию. С заказчиками тот не позволял общаться, как и с теми, кто доставал схемы магических устройств. Управляющего он и в глаза не видел, но фальшивый малахириум был делом его рук.
– Сколько ты изготовил фальшивок?
– Одну.
– В глаза смотреть!
Вцепившись в него взглядом, Захребетник стал раз за разом спрашивать «студента», сколько было штук. Но тот только и повторял, что поддельный малахириум был сделан в единственном экземпляре. И больше из него ничего не удалось вытащить. В конце концов Захребетник вызвал надзирателя и велел увести заключённого.
«Похоже, ничего путного ты не выяснил», – съязвил я.
– Думаешь, у тебя что‑то получится? Ну попробуй, там ещё один остался. Давай, покажи на что способен!
Захребетник приказал привести второго артефактора и вернул мне управление.