Страница 118 из 708
Глава 14Тюремный замок
«Вот оно что, – гоготнул Захребетник. – А я‑то думаю, чего это тебя до сих пор не оприходовали? При таком количестве девиц на квадратный метр ни разу в гости не пригласили? Как‑никак, уже два месяца в Коллегии служишь. А ты, видать, прежде Мефодиевскому семейству неинтересен был. Самый нижний ранг, за душой ни гроша. Да ещё приезжий, в доходном доме живёшь. Мефодий, как и прочие сослуживцы, был уверен, что в ближайшие лет десять тебе ничего не светит, а за нищеброда дочь отдавать – не для того они с супругой приданое готовят. А нынче всё переменилось».
«Да что там такого переменилось‑то? – мысленно отозвался я. – Ну, поднялся на ранг выше. Жалованье прибавили, конечно, но не миллионер же я теперь».
«Да понятное дело. Что такое для родового боярина Скуратова лишние три копейки? Тьфу и растереть».
«Прекрати! Прекрасно знаешь, что я говорю не об этом. И, к слову, с некоторых пор копейки считать научился очень хорошо».
«Ладно, не обижайся. Знаю, что научился. А жалованье твоё в данном случае и впрямь вопрос десятый. Мефодий – мужик расчётливый. И в Коллегии уж сколько лет сидит, соображает, что к чему. Понял, что Коршу ты по душе, и, несмотря на придирки Мухина, он тебя и дальше будет по службе двигать. И тогда у Мефодия на старости лет получится, что и дочь пристроена, и самому ему пропасть не дашь. Если надо будет, словечко замолвишь. Двух зайцев убьёт одним выстрелом».
«Да ну, ерунда».
Захребетник захихикал.
«Не‑е, Миша! Пять дочерей – не ерунда, уж поверь. Мефодий, полагаю, это понимал, но очень уж хотел наследника. Даже имена барышням дал мужские».
Упомянутые барышни между тем продолжали болтать. Отвлекаться на общение с Захребетником они мне совершенно не мешали.
– Ах, я обожаю заметки Норда А.! – сказала Степанида. – Он так увлекательно пишет.
– Исключительно талантливая личность, – вежливо похвалил я. – Я бы сказал, чрезвычайно разносторонне одарённая.
– Вы видели Норда? – ахнула Федора. – Разговаривали с ним?
Глаза у неё заблестели.
– Имел такое удовольствие, да.
– Ах, расскажите! – Павлина всплеснула руками. – Какой он? Его персона окутана тайной. Говорят, что он воевал и был ранен, орденами и медалями награждён.
– А я слышала, что он тайный сотрудник полиции, работал за границей, – вмешалась Степанида. – И даже сейчас помогает полицейскому ведомству обезвреживать шпионов! Он большой мастер маскировки. Как Шерлок Холмс из записок господина Конан Дойля.
– А влюблен, говорят, в девицу из очень богатого боярского рода, – добавила Александра. – Но её родители, конечно же, против такого мезальянса, и влюбленным приходится скрывать свои чувства. Несчастная любовь – это так романтично! Вы не находите, Михаил Дмитриевич?
Глаза всех пяти барышень с надеждой впились в меня. Я развёл руками.
– К романтикам себя не отношу, увы. Что же касается Норда, то остаётся лишь диву даваться, как при такой бурной и насыщенной жизни этот господин ухитряется находить время для скромных персон вроде вашего покорного слуги.
Тут Мефодиевские барышни во главе с Авдотьей Никитичной принялись меня уверять, что вовсе я никакой не скромный, а наоборот, чрезвычайно приличный молодой человек. Глаза девиц при этом загорелись ещё ярче – как у охотников, заметивших наконец долгожданную дичь.
Мне захотелось попятиться и прижаться спиной к стене, чтобы не обошли сзади. А лучше отойти к окну, чтобы в самый опасный момент иметь возможность выпрыгнуть.
Мефодий, опытный загонщик, моё настроение почувствовал и поспешил разрядить обстановку.
– Совершенно правильно делаешь, Михаил, что не забиваешь себе голову всякой ерундой, – строго взглянув на дочерей, сказал он. – Что ещё, в самом деле, за глупости – какая‑то там несчастная любовь? Любовь должна быть с тем, на кого папенька с маменькой укажут. Они уж не ошибутся. Выберут такого, чтобы никаких несчастий! А напротив – и счастье, и всё прочее, что полагается. Куда ж без счастья‑то, с таким приданым? А уж мы с Авдотьей Никитичной не поскупимся, на это у нас загодя отложено.
– Отложено‑то отложено, а женихов не видать, – брякнула вдруг самая младшая из дочерей, Василиса. – А вы, маменька, обещали, что как только Стешку или Федьку замуж возьмут, так у нас с Сашкой свои собственные комнаты будут!
Её родители и старшие сёстры густо покраснели.
– Не переместиться ли нам в гостиную? – постарался выбраться из неловкой ситуации Мефодий. – Стеша и Павлинушка великолепно музицируют!
В течение следующего часа я слушал романсы в исполнении Степаниды под аккомпанемент Павлины.
Захребетник надо мной потешался и советовал отползать огородами, пока меня не оглушили крышкой фортепиано, не замотали в ковёр и не потащили к алтарю.
Выбравшись из гостеприимного дома Мефодия, я поклялся себе, что ни в какие гости больше не пойду ни за какие коврижки, не осведомившись прежде, нет ли у хозяина дочерей на выданье.
После визита к Мефодию Ильичу я снова нырнул в работу. Но, провозившись несколько дней в архиве и надышавшись там пылью, я так и не смог найти нужных мне сведений. У меня даже глаз стал дёргаться от попыток понять систему, по которой были расставлены папки с документами. И сложилось стойкое впечатление, будто кто‑то, не будем тыкать пальцем в Розалию Сигизмундовну, специально раскладывал их в случайном порядке. То ли из вредности, то ли из нежелания поддерживать порядок, то ли специально устраивал диверсию, дабы никто и никогда не мог найти здесь нужное. По крайней мере, я точно не нашёл ни одного нужного листа.
«Хватит! – заявил после очередного бесплодного дня Захребетник. Его эти поиски тоже порядком начали выводить из себя. – Ты закопался в бумажках, Миша. Пора прекратить бесполезные поиски, а то нас с тобой похоронят между этими полками».
– Предлагаешь вот так взять и бросить расследование?
«Почему бросить? У тебя что, других вариантов нет? Если ты забыл, то там ещё парочка подпольных артефакторов сидит, которых можно допросить».
Я и правда с ежедневными походами в архив как‑то запамятовал о двух арестованных подручных Горца. Мда, однако, упущение с моей стороны.
– Согласен, завтра же этим и займёмся.
Захребетник довольно ухнул.
«Ух! Повеселимся!»
– В смысле, повеселимся? Это тебе что, развлечение, что ли?