Страница 3 из 4
– Вся надежда на ваше благоразумие, мисс. – Затем подмигнул девочке и добавил: – Не допустите, чтобы ваш братец сровнял дом с землёй, пока я отсутствую. – И он направился к выходу, насвистывая.
Вскоре Агата и Ватсон вышли из лифта на четырнадцатом этаже. Чтобы добраться до пентхауса, последний лестничный пролёт нужно было преодолеть пешком. Ступая по мягкому синему ковру, девочка и кот зашагали по безлюдному коридору.
За одной из дверей чей-то громкий баритон распевал на итальянском языке:
– Да куаль треморе инсолито сенто ассалир льи спирити! Дондэсконо куэй вортичи ди фоко пьен доррор?[3]
– Я и не знала, что здесь живёт оперный певец, – удивилась Агата. – Это финал оперы Моцарта «Дон Жуан», где мстительные призраки утаскивают главного героя в подземный мир…
– Примерно это и случится здесь в ближайшее время, – прошептал женский голос.
Дверь сто сорок седьмой квартиры приотворилась, и в щели на фоне тусклого света показалось лицо с широко распахнутыми сверкающими глазами.
Ватсон фыркнул и попятился.
– Э-э… доброе утро, – улыбнулась Агата. – Я иду к брату, он живёт в пентхаусе.
– Иди куда хочешь, только будь осторожна, – продолжала незнакомка. – Души мертвецов сегодня беспокойнее обычного. У меня дурное предчувствие!
Дверь захлопнулась, послышался лязг засовов. Ватсон явно испугался – его белоснежный хвост стоял дыбом. Агата погладила питомца и шепнула:
– Не бойся, котик. Ларри рассказывал мне об этой даме. Её зовут Эдна Контракт, если я ничего не путаю. По словам Ларри, у неё… ну, не все дома. В любом случае она совершенно безобидна и к тому же никогда не выходит из квартиры.