Черный ворон

– В имении траур, – пояснил Афанасий Филиппович, пригладив свои тонкие, закрученные кверху усы. – Мы каждый вечер поминаем его сиятельство.

Слуги кивнули в ответ на слова Афанасия Филипповича, и вперед ступила та самая дородная седая дама.

– Ключница имения, Степанида Сергеевна, – представил экономку Афанасий Филиппович. – И наш дворецкий, – управляющий обернулся к долговязому сухому старику с непослушными седыми волосами и серенькой бородкой, – Фома Ильич.

Фома Ильич поклонился и занял свое место рядом со Степанидой Сергеевной.

Афанасий Филиппович подошел к столу. Фома Ильич тут же отодвинул перед управляющим стул, но Троянцев не сел, а жестом пригласил на свое место Феликса Родионовича. Сыщик повиновался и сел за стол, Лека опустился на предложенное Афанасием Филипповичем место. Затем сел сам Афанасий Филиппович.

– Помянем его сиятельство Виссариона Гаврииловича, – поднял бокал Афанасий Филиппович.

– Помянем, – кивнул Феликс Родионович.

Лека тоже поднял бокал. Слуги стояли, не отрывая глаз от гостей, потягивающих алое вино. Когда пустые бокалы поставили на стол, Степанида Сергеевна кивнула, и прислуга тихо задвигалась вокруг стола.

– Вот скажите, Афанасий Филиппович, как может тело покойника исчезнуть? – задумчиво рассуждал Феликс Родионович. – Мне думается, без участия живых мертвецы не исчезают.

Лека удивленно взглянул на Платонова: молодой человек не предполагал, что Феликс Родионович будет настолько прям.

– Для этого мы вас и пригласили, – прищурился Афанасий Филиппович. – Узнать, кто виноват в исчезновении тела князя.

– Я думаю, виноват тот же, кто повинен и в смерти Виссариона Гаврииловича, – ответил сыщик, сняв пенсне. – Не хотел убийца, чтобы тело видели, – Феликс Родионович убрал пенсне в карман.

Лека едва не подавился: он полагал, что говорить убийце о том, что он убийца, не лучший способ ведения следствия. Однако, заметил Лека, Афанасий Филиппович остался спокоен.

– Так тело видели, – покачал головой управляющий. – И много кто. Не только мы, но и домашняя челядь, и крестьянские.

– Прошу прощения, – нарушила этикет Степанида Сергеевна, и сыщики посмотрели на нее. Афанасий Филиппович укоризненно покачал головой, но ключница продолжила: – Виссариона Гаврииловича все очень почитали и уважали. Его лошадь лягнула в грудь – разве Афанасий Филиппович об этом не писал? – Степанида Сергеевна перевела взор на Афанасия Филипповича, которому ее слова пришлись явно не по душе.

– Конечно же, писал, – кивнул Лека. – Но разве в это возможно поверить?

Феликс Родионович строго глянул на юношу.

– Ах, так вот оно что! – наигранно воскликнул Афанасий Филиппович. – Вы прибыли искать убийцу! – он усмехнулся, и смех его оказался еще более высоким и неприятным, чем голос.

– Не лошадь же на каторгу отправлять, – хмыкнул Феликс Родионович.

Усмешка спала с лица Афанасия Филипповича, Степанида Сергеевна поджала губы, а Фома Ильич покачал головой. Повисло напряженное молчание, в котором слышался лишь треск свечей. Темные тени, словно призраки, плыли по залу, отражаясь в начищенном серебре посуды.

– Нужно найти тело, – нарушил воцарившуюся тишину Афанасий Филиппович. – Я позвал вас, господа, чтобы найти и похитителя, и тело нашего барина, Виссариона Гаврииловича. Можно сказать, это вопрос жизни и смерти.

Луна выглянула из-за облаков, осветив их края холодным сиянием. Тускло серебрился снег, успевший лечь к середине ноября, и кое-где мерцали скованные инеем ветви деревьев.

Феликс Родионович хмуро смотрел в окно, размышляя о случившемся: деревня без света, странный ямщик… Он был готов поклясться, что, когда карета остановилась, в имении света не было. А потом вспыхнул, словно по велению возницы. Спектакль устроил Афанасий Филиппович, накормивший их поистине барским ужином. И возница, и челядь – в сговоре все. Небось Афанасий Филиппович обещал им хорошую плату.

Сыщик осмотрел свои покои: зеленые стены освещали изысканные бра, а громоздкую люстру он велел слугам потушить. Свечи дрожали, и мягкий свет стелился по большой постели, напротив которой стоял туалетный столик; он разливался по креслам и терялся в тенях грузных штор. Гостевые спальни барского дома были обставлены богато. Интересно, какое наследство поставлено на карту?

Феликс Родионович вздохнул. Если Троянцев верит, что агентов сыскной полиции можно сбить с толку, разыгрывая перед ними театральное действие о нечистой силе, он крайне глуп. Опросить необходимо не только прислугу, но и деревенских.

Как бы управляющий ни подкупал крестьян, простой люд, знал Платонов, дворян не жалует.