Страница 7 из 27
Когда они добрались до пещеры в половину человеческого роста, Ян Юмэй запечатала их силы и жестом приказала не шуметь. Присев, они осторожно проползли внутрь по мягкому мху, пропитанному водой. Перед глазами то и дело мелькали мотыльки, освещавшие дорогу и дававшие разглядеть неровные стены и свод, который, казалось, все опускался и опускался.
В конце туннеля показался свет, и Хуанъянь прогнала мотыльков. Добравшись до конца, Ян Юмэй и Мин Хань легли, осторожно заглядывая в небольшую пещеру. Сам туннель находился под сводом и позволял разглядеть покрытую мхом землю с крошечными белыми грибами, чьи шляпки тускло светились. Над ними же в танце порхали бабочки, и, наклонившись к Мин Ханю, Ян Юмэй прошептала:
– Прислушайся.
Стоило закрыть глаза и вслушаться в шелест их крыльев, как постепенно угадывались звуки. Это духи пели, укрывшись в пещере и пережидая ночь. Их голоса – тонкие, но невероятно нежные – наполнили тишину, напоминая далекий звук флейты, раздающийся в горной тишине.
Ян Юмэй сжала ладонь, из которой спустя мгновение вылетел кровавый мотылек. Мин Хань схватил было ее за руку, но, увидев смеющиеся глаза, нерешительно разжал пальцы. Мотылек же замер под сводом пещеры и расправил крылья, к которым устремились тонкие, почти невидимые голубые нити – то была песня, которую поглощала Хуанъянь, намереваясь создать из нее нить. Набрав сколько нужно, она вернула мотылька обратно и, положив подбородок на ладони, прошептала:
– Эти духи живут от силы пару дней… с ними даже забавляться скучно.
– Я думал, тебе нет разницы, с кем забавляться.
– Слабое существо быстро наскучит, оно даже отпор дать не может, а сильное будет до конца зубы скалить… думаешь, почему мне неинтересен Мин Ли? Он слаб, однако отчаянно притворяется сильным, сломать его для меня не составит труда.
– Значит, я для тебя сильный?
– А ты как думаешь? – улыбнулась Ян Юмэй, толкнув его плечом в плечо. – Если настанет время, когда я пойму, что ты стал для меня скучен… боюсь, больше ты меня в своей жизни никогда не увидишь.
– Надо же, я думал, что все считают меня скучным.
– Пусть и дальше считают. Меня же называют безжалостной демоницей, – хмыкнула Хуанъянь, сжав пустоту пальцами. – Зачем доказывать что-то тем, кто уже решил все за тебя? Раз я злая в их глазах, то лучше буду оставаться таковой, нежели пытаться что-то изменить в себе.
Ладонь небожителя перехватила ее пальцы, разжала их и поднесла к губам.
– Тогда оставайся злой для всех остальных, но не для меня, – негромко произнес Мин Хань, поцеловав ее костяшки.
Сердце Ян Юмэй предательски дрогнуло, и уши почему-то налились жаром. Она смутилась из-за такого простого жеста небожителя… нет, не из-за жеста, а из-за его слов.
– Идем отсюда, – отведя взгляд, пробормотала Ян Юмэй. – Нужно добыть еще кое-что.
Покинув пещеру, Ян Юмэй свистнула, призвав Дао. Прорвавшись через плотную крону, он послушно склонил голову, позволяя залезть на него.
– И куда мы на этот раз летим? – поинтересовался Мин Хань, устроившись позади демоницы и обняв ее за талию.
– Не знаю, – призналась та. – Давай доверимся Дао, может, он что-то интересное нам покажет.
Небожитель с непониманием взглянул на нее, но демоница не стала уточнять. Порой она чувствовала, что синьфэна ведет куда-то в сторону, но он не смел ослушаться мысленной команды своей новой хозяйки. Сейчас же Ян Юмэй позволила ему лететь, куда он хочет.
Они направились к горам, что, подобно неровным, поросшим деревьями зубам, торчали из-под земли на востоке. Белый свет от Цышань позволял разглядеть причудливо изогнувшиеся на скалах сосны, вьющуюся внизу туманную реку и старые, неизвестно кем еще построенные мосты, раскачивающиеся на ветру.
Дао приземлился на горный пик и издал странный клекот, словно праздновал свое возвращение домой. Спустившись с него, Ян Юмэй с интересом осмотрелась: вершина была плоской, словной срубленной, с небольшим прудом, в котором росли черные лотосы с серебряными прожилками, а также старой, разрушившейся от времени постройкой.
– Тебе не кажется это место… знакомым? – вдруг спросил Мин Хань с сомнением в голосе.
– О чем ты? – удивилась Ян Юмэй.
– Когда я взял в руки первый осколок ключа от Хранилища, я перенесся в воспоминания демона Шань Ло. И это место… оно было в них, только выглядело получше, – признался небожитель, кивнув на разрушенное здание впереди. – Там был дом Юнь Цы.
Словно завороженный, он обогнул пруд и подошел к постройке, вглядываясь в поросшие мхом и травой развалины. Ян Юмэй молча последовала за ним.
– А старуха Юнь явно любила жить вдали от всех. Кого-то она мне напоминает, – заметила Ян Юмэй.
– Правда? И кого же? – насмешливо спросил Мин Хань, взглянув на пруд с лотосами. – Впрочем, я могу ее понять. Это место находится на отшибе, и добраться до него можно разве что на крыльях.
Подойдя к берегу, он коснулся нежных лепестков лотоса, и те качнулись, словно прильнув к нему. От пруда исходило слабое дыхание светлой ци, видимо, раньше он служил источником, который со временем иссяк. Лотосов здесь когда-то было больше, но со временем, перестав получать подпитку в виде ци, они стали усыхать.
– Скоро это место и вовсе исчезнет, – негромко произнес Мин Хань, и печаль в его глазах не понравилась Хуанъянь. – Я хотел бы нарисовать его, но боюсь, тогда мы не успеем добыть все для парчи и…
– Хорошо, – прервала его демоница. – Останемся здесь до утра, мне все равно некуда торопиться.
– Но Лу Янь…
– И что? Мне теперь ставить эту глупую богиню выше своего мужа? – вскинула бровь Ян Юмэй. – Если хочешь, я могу просто убить ее, и тогда нам вовсе не нужно будет уходить отсюда.
Она произнесла это с такой легкостью, что Мин Хань нахмурился, не понимая, шутит демоница или говорит серьезно. Однако спорить не стал, достал лист пергамента и устроился прямо на берегу. Не став ему мешать, Ян Юмэй прошла вдоль берега и, решившись, все же шагнула в воду. Но, вместо того чтобы окунуть в нее голые стопы, зашагала по поверхности, не оставляя даже ряби.
– Юмэй? – удивленно позвал ее Мин Хань.
– Я собираюсь сделать кое-что ужасное, так что лучше просто смотри и наслаждайся.
Небожитель с непониманием опустил кисть и замер, когда Ян Юмэй начала танцевать. Колечки и бубенчики тут же вторили ей, наполняя тишину мелодичным звоном, а алое платье, подобно туману, заиграло над водой.