Страница 11 из 16
– Ну и ну!
Фотограф сдаваться не собирался:
– Какие еще сто рублей с человека?! В Интернете смотрели, не было ни про какие сто рублей!
– Вот это собачка! – отвлеклась невеста, как бы позволяя мужчинам самим решать финансовые вопросы, и стала бесстрашно возить ладонями по морде нашего Енота, не обращая внимания на его приглушенное рычание.
– Чего стоим? – крикнули из хвоста процессии.
– Это жизнь, а не Интернет, – безапелляционно заявила Елена.
– Тут мокро вообще-то, – донесся еще один рассерженный голос.
Я не знаю, что было бы дальше, если бы невеста в этот момент не посмотрела на понурый свадебный хвост, который заканчивался в лужах внизу холма. Там, в грязи, толкались несколько ее разряженных подружек в легких туфельках.
– Кашало-отик, – сказала невеста умиленно, – ты глянь на детишек – грязненькие, убогонькие, – все это время она продолжала чесать Енота по запутанной шерсти, – надо же им что-то есть! Дайте им, сколько там они хотят.
Я почувствовал себя чуть ли не сиротой, который просит мелочь в переходе. Хотя вообще-то грязным никто из нас, кроме Лесного Пса, не был.
Жених и фотограф переглянулись. Кашалотик потянулся к внутреннему карману с кошельком – ему явно хотелось уже быстрее отбыть свою свадебную повинность и отсоединиться от всей этой толпы нарядных людей, особенно – от фотографа.
А фотограф как будто уловил это желание и, немного даже посерев от обиды, фыркнул в нашу сторону:
– Отойдите тогда, чтоб не портить вид.
Меня вдруг взбесила их надменность и его фырканье, и я взял да и ляпнул:
– Фото за отдельную плату.
Я знал, что на пляжах и у цирков берут плату за фото с потрепанными голубями или сонной мартышкой. А у нас, в конце концов, целый мост, построенный нашими предками, а не какой-то площадной голубь.
– Ребят, вы ошалели? – напрягся фотограф, потемнев еще больше, так что стал даже кашалотистей жениха.
– Кашалотик, – скучающе протянула невеста и, обхватив своими пальцами мои щеки, стала трепать меня так же, как Енота. – Что ты жмотишься? Один раз женимся. У тебя же с выкупа осталось? Дай им пятерку.
Жених вынул из бумажника пятитысячную купюру и сунул ее мне в руки со словами:
– За всех.
Тогда я выбрался из будки и торжественно отстегнул карабин с цепочкой. Щеки у меня горели от трепки.
Мы отошли в сторону. Но многие из гостей на мост не полезли. Мост шатался и скрипел. А подружки невесты все были на каблуках. Поэтому они стали фотографироваться с нами вместо моста, как будто наша троица тоже была местной достопримечательностью.
Мы с Пескариком улыбались и позировали, а Енот просто сидел рядом, порыкивая, и иногда из его пасти на чью-нибудь праздничную туфлю падали слюни.