Страница 84 из 90
Глава 28. Лола
Я удивилась, когда утром открыла глаза и поняла, что находилась в более-менее здравом уме. Кажется, это именно тот момент, когда приходит осознание, что нужно жить дальше. Отец мертв. Томас.. черт возьми, я действительно хотела оставить все так, как есть?
На смену страху пришла злость. В первую очередь на саму себя. Почему вдруг решила не бороться?
Знаю ведь почему.. потому что не видела ни будущего, ни жизни. А сейчас?
Тоже не находила.
Проклятье!
Я прикрыла лицо ладонями, тихо застонала, воспроизводя в памяти вчерашние события. Это второй худший вечер в моей жизни. Первый был тот, когда машина взорвалась.
Я пыталась не думать о Лукасе.. боже. Вот что казалось сумасшествием. Я не уверена, что смогла бы найти хоть пару слов, чтобы сказать их ему. В груди мешалось слишком много чувств: смятение, неловкость, радость, боль. Казалось, я выплакала все слезы, но почему-то перед глазами все равно расплывались предметы и белые стены. Именно в этот момент стало понятно, что страх никуда не ушел, только притупился. Страх, что я спятила. Страх, что все – лишь сон. Да, было страшно от каждого события. Я будто бы боялась всего: выходить из комнаты, думать, говорить. Особенно когда жизнь переворачивала все с ног на голову. Каждый раз, когда я привыкала к новой реальности, спокойствие отбирали, кидая меня в пучину неизвестных чувств, эмоций и ужасов. Каждый раз судьба окунала меня в бочку с отчаянием, из которой я не должна выплыть. И может быть, я уже в ней захлебнулась.
Телефон пискнул, оповещая о новом сообщении. Я взглянула на экран. Ни мама, ни Рамона никогда мне не писали. Но сегодня жизнь тоже решила разрушить все привычное. Они собирались приехать, чтобы обсудить похороны отца. Быстро же они. Его убили только вчера вечером, а сегодня утром его настоящая жена вместе с бывшей собирались обсуждать похороны.
С каких пор посещений кладбища стало больше, чем прогулок по торговому центру? С каких пор моя жизнь превратилась в череду смертей?
Я все еще рассматривала версию с проклятием.
Я написала Монике о том, что со мной все в порядке. После ее вчерашнего визита не хотелось больше игнорировать единственного человека, который обо мне подумал. Ладно, не единственного. Просто.. просто я не верила, что нужна кому-то. А сейчас тем более.
Мама и Рамона приехали через несколько часов. К этому времени я уже была собрана: еще одно черное платье до колен без рукавов, завязанные в низкий хвост волосы и синяки под глазами, которые стали сопровождать каждый мой день.
Признаться, иногда я задумывалась, как до сих пор у меня получалось просыпаться по утрам, переставлять ноги и куда-то идти. Пусть даже это «куда-то» – кухня. Я не знала, как переживала все это. Не знала, как переживу. Переживу ли?
Я вышла из комнаты, заметив в другом конце коридора бледную тень. София. Теперь она выглядела так, как должна выглядеть скорбящая мать. Кажется, за одну ночь она похудела на килограмм пять, кожа побледнела, украсившись глубокими морщинами, а взгляд стал таким тяжелым и пустым, что стало страшно смотреть. Наверное, и хорошо, что Лаура и Лиззи уехали. Не знаю, как Адам и Лукас будут выкручиваться из этой ситуации.
Я спустилась вниз, в гостиную. Рамона и мама уже сидели на диване, чинно сложив руки на коленях. Как две статуи. Стало смешно. У мамы будто появился второй ребенок. И куда смотрел отец, когда выбирал ее? Она ведь старше меня всего на пять лет. Рамоне в феврале исполнилось двадцать восемь. А моему отцу в сентябре было бы сорок девять.
Почему мама теперь таскалась с Рамоной повсюду? Неужели нашла себе компанию, которая не придумывала за спиной обидные прозвища? Я почти задала этот вопрос им, но не успела. Мама подскочила на ноги, как только увидела меня. Рамона отвела взгляд.
— Девочка моя, – прошептала мама сквозь слезы, обнимая меня за плечи. Я похлопала ее по спине, будто мы и не были знакомы раньше, будто моя боль всего лишь игра.
— Что вы хотели? – я вопросительно выгнула бровь, кивнула прислуге. – Принесите ромашковый чай.
— А ты изменилась, – буркнула Рамона, остановив взгляд на мне, а я рассматривала их обеих в ответ: и мама, и Рамона в строгих черных платьях, и у той, и у другой блестели глаза от слез, а темные волосы оказались заколоты на затылке. Игра или они действительно оплакивали смерть отца?
Я ничего ей не ответила. Разве может остаться неизменным человек, которому пришлось пережить настоящее дерьмо, которое и не собиралось заканчиваться?
— Не рано начали обсуждать похороны? – хмыкнула я. Вряд ли его убийство оставят без расследования. Понятно, что дело замнут, но общественности необходимо знать хоть что-то. Именно так работали газеты. Надеюсь, мое имя не будет мелькать на желтых полосах.
— Ты единственная наследница, Лола, – проговорила мама, театрально промокнув глаза платком и усевшись обратно на диван. Я сложила руки на груди, покачала головой.
— И вы пришли попросить пожить в моем доме? Или мне кинуть вам купюру, как кость собакам, и наблюдать, как вы за нее деретесь? Чего вы от меня хотите? Разве не удалось выгодно меня продать, мама? Отец ничего не дал тебе в награду за содействие в его идиотском плане? – я усмехнулась, наслаждаясь их растерянностью. Теперь я была уверена, что карма существует. Я была этой кармой. Кажется, жестокость заражала. Иначе откуда бы во мне взялась вся эта ненависть, в которой я хотела их утопить?
Мама вскочила, подцепив клатч с колен, зло взглянула на меня, почти как в детстве, когда пыталась взять ситуацию под контроль. Я не отреагировала.
— Тогда ты и займешься похоронами! – выплюнула она, а затем направилась к выходу, звонко стуча каблуками. Это не вызывало ничего, кроме смеха.
— Лола, – позвала Рамона. Она была такой тихой, что я даже забыла о том, что девушка тоже здесь находилась. – Знаю, что просить неправильно, но мне больше некуда пойти, негде жить, – Рамона сжала ладони в кулаки, будто все, что она говорила, шло вразрез с ее мыслями. Мне стало ее даже жаль.
— Оставайся в его доме, – припечатала я, зная, что никогда туда не вернусь. Этот дом уже не мой. Я еще помнила ее слова, отдаленно похожие на поддержку. Подругами мы никогда не станем, пусть она молча сидит в белых стенах.
Рамона округлила глаза, разглядывая меня с немым вопросом в глазах, а я не посчитала нужным отвечать, поднялась на ноги, даже не попробовав принесенный ромашковый чай.
— Дверь найдешь сама, – оповестила я, направляясь из гостиной, и едва не упала, заметив в проеме Лукаса. Сердце кольнуло, дыхание остановилось, словно кислород в мире кончился.