Страница 56 из 90
— Хочу, чтобы ты знала, что люди твоего отца могут использовать тебя, чтобы подобраться ко мне. И мы не договаривались о верности, не признавались друг другу в вечной любви и прочей ереси, но просто будь осторожна, ладно? Не дай им воспользоваться тобой, – серьезно проговорил я, убрав ладони от ее лица. – Знаю, что, по сути, я никто, но обязан предупредить.
Теперь была ее очередь осторожно касаться меня. Холодные ладони скользнули на мои щеки, Лола приблизилась, сокращая расстояние между нашими губами, мягко коснулась их. Я сжал розовый шелк сорочки на тонкой талии, отвечая на поцелуй.
— Ты мой муж, Лукас. Я не предам тебя, пока ты не предашь меня, – прошептала Лола, заставив меня усмехнуться. Ну еще бы. Других слов от нее я и не ждал.
Я ничего не ответил, потянулся к карману, в котором все это время лежала небольшая коробочка. Лола с любопытством наблюдала за моими действиями, потом прищурилась, отсев на кровати подальше.
— Что это? – она положила руки на колени. Я покачал головой. Лола походила на отличницу и правильную девочку, которой никогда даже не умела притворяться.
Не знаю, чем я думал, когда пропадал в ювелирной мастерской отца в подвале целый день, делая это.
Я точно кретин.
Я протянул Лоле коробочку, она неуверенно взяла ее, повертев с разных сторон.
— Не бойся, там не бомба.
— Очень смешно, Лукас, – упрекнула девушка, а затем все же открыла подарок. Я вглядывался в острые черты лица, впитывая каждую эмоцию, каждый вздох. Кажется, она перестала дышать. Пальцы осторожно коснулись украшения, глаза метнулись ко мне.
Я знал, что она там увидела.
Небольшой кулон из золота в форме антилопы и маленьким бриллиантом на месте глаза.
— Где ты это взял? – спросила Лола, вытащив кулон на золотой цепочке.
— Сделал.
— Сам?
— Ну, – я усмехнулся, хотя на самом деле чувствовал себя школьником, который рассказывал стишок перед всем классом. – Ювелир я или кто?
— Застегнешь? – Лола придвинулась ближе, протянула мне цепочку и повернулась спиной, придерживая волосы у затылка. Я опустил кулон на аккуратную грудь, скрытую шелковой тканью, застегнул цепочку и замер, разглядывая веснушки на плечах, которые раньше не замечал, тонкие руки. От Лолы всегда приятно пахло – смесью шоколадного шампуня и кокоса. Аромат никогда не забивал легкие, не душил, только окутывал легким шлейфом.
Я, не сдержавшись, провел носом по ее плечу до шеи. Лола замерла, задержав дыхание. Но так и не дождалась поцелуя. Я развернул ее к себе. Она опустила руки, и волосы веером рассыпались вокруг лица.
В тусклом свете настольной лампы Лола выглядела спокойной, даже тихой. Не такой, какой казалась обычно – резкой, грубой и стервозной. Но сейчас.. сейчас позволила себе не притворяться. Примерно так же, как я.
— Спасибо, – прошептала она, подцепив пальцами кулон. Я ничего не ответил, наблюдая, как непривычно мягкая улыбка украшает ее лицо.
И я не придумал ничего лучше, чем поцеловать ее. И она ответила, перебросив через меня ногу и усевшись сверху, как часто любила делать.
Мы целовались, пока руки в полной свободе забирались под одежду, сминая тончайший шелк где-то на уровне талии, пробирались пальцами в волосы, сжимали бледную кожу собственнически, нагло, дразняще, с полной уверенностью, что она сделает точно так же. И она делала – нетерпеливо расстегивала пуговицы рубашки, обводила пальцами узоры тату, прикусывала губы во время поцелуя и касалась языком моего, ерзала на бедрах, желая получить большее, не стесняясь своих желаний и шумных вздохов от того, как пальцы, забираясь под белье, касались чувствительных мест. Грудь часто вздымалась, а взгляд казался мутным, подернутым дымкой возбуждения.
Я лег на подушки, потянул Лолу и приподнял ее бедра над своим лицом.
— Лукас, что..
Я не дал ей договорить, сдвинул трусики в сторону и коснулся языком влажных складок. Лола протяжно застонала, вцепилась пальцами в спинку кровати, позволяя мне доставлять ей удовольствие.
И я целовал и прикусывал, доводя до исступления и еще большего желания, заставляя хрупкое тело мелко подрагивать от каждого касания.
Черт возьми, эта невыносимая стерва была моей женой, и почему-то невыносимо хорошо было от того, что она стонала от моих прикосновений.
Пальцы скользнули внутрь, медленно двигаясь вверх-вниз, пока Лола, прикрыв глаза, закусила губу и пыталась сдерживать стоны.
Этого в моих планах не было, но ощущать ее на себе в таком откровенном виде, причем одетую, казалось чертовски невыносимым, возбуждающим и сносящим крышу. И когда она напряглась, сначала опустившись на пальцы еще сильнее, а потом замерла и застонала, все вокруг стало еще невыносимее от удовольствия.
Лола обессиленно опустила голову, я снял ее с себя и аккуратно устроил рядом, обхватив поперек талии. Девушка повернулась ко мне, опустила руку на возбужденный член, сократила расстояние между нашими губами, но так и не поцеловала. Я перехватил ее запястье.
— Не сегодня, антилопка.
— Но..
— Считай, что это твой вечер удовольствия, – хмыкнул я. – А теперь спи.
Лола пробурчала что-то неопределенное, по-свойски закинула на меня ногу и ткнулась носом в шею, будто мы засыпали так уже сотню раз, будто это нормально. Кажется, я все не мог привыкнуть к тому, что мы – муж и жена. Да и как привыкнуть к тому, чего никогда не видел? Отец и мать, сколько себя помню, жили в разных комнатах. И единственное, что они показывали – драки и ссоры, а мне бы не хотелось брать это за пример.
— Знаешь, однажды мама спросила меня, куда я пойду, если семьи не станет, – задумчиво произнесла Лола, так и не подняв головы. – Может быть, в чем-то решение отца было верным.. я приду к тебе, Лукас, – голос был таким тихим, что, наверное, она надеялась, что я не услышу. Но слова все же долетели до меня, заставив прижать ее к себе еще крепче. Да, в чем-то наши родители были правы. В том, что сами обрекли себя на жалкое существование.