Сердце падшего короля

Адам что-то рассказывал, глядя в книгу, а Лола слушала, кивая в такт его словам. Признаться, я и не знал, что она могла быть такой заинтересованной. А что я вообще про нее знал, кроме эрогенных зон? Смешно. Хотя мне не было дела до того, какие цветы она любит и какой кофе предпочитает пить. Я не собирался превращать этот брак в настоящий. Как и не собирался терпеть ее задницу в купальнике, который ни черта не скрывал!

— Лола, – позвал я. Девушка вздрогнула, улыбка тут же схлынула с бледного лица. Что ж, я не думал, что она расплывется лужицей, если меня увидит. Адам поднял взгляд от книги, оставаясь таким же спокойным, даже умиротворенным. Брат всегда умел скрывать эмоции. Если Томас был вспыльчивым, легко выходил из себя, то Адам терпел до последнего, а потом с хладнокровной улыбкой уничтожал соперника.

— Чего тебе? – буркнула Лола, сложив руки на груди.

И правда, чего мне? Зачем я вообще сюда пришел? Сказать ей, что она неподобающе себя ведет? Что она раздражает меня до глубины души? Что я не хочу видеть ее рядом с братом? А не пойти ли мне в задницу? Она ведь именно так и скажет. Какого черта я вообще думал о том, что она скажет? Она не может так себя вести.

— Оденься, – выдал я, Адам удивленно поднял брови, ткнувшись в книгу. Лола опустила руки. Купальник, к слову, остался на месте. Интересно, Адам помог поправить или она сама справилась?

— С чего бы это?

— Потому что ты не можешь сверкать задницей направо и налево.

— Лучше пойду, – Адам захлопнул книгу и, поднявшись с шезлонга, двинулся в сторону дома. Что ж, я был рад, что не позорился перед младшим братом. Лола проводила его долгим взглядом, затем посмотрела на меня.

— А ты не можешь указывать мне, в чем ходить! – воскликнула она, порывисто шагнув ближе. Я сжал челюсть и сунул руки в карманы брюк.

— Хорошо, ты не можешь флиртовать с моим братом, крутить задницей перед ним и тем более что-то большее, ты поняла? Мне не нужны разговоры и сплетни за спиной о том, что ты себя неправильно ведешь!

— Да иди ты к черту! – девушка толкнула меня плечом и направилась в сторону дома. Я схватил ее за запястье, останавливая. Лола дернулась, пытаясь вырваться, а я смотрел на исказившееся злостью лицо и точно так же разозлился.

— Нет уж, ты сделаешь так, как я сказал.

— Никогда в жизни, Лукас, – прошипела она, подавшись вперед и едва не коснувшись моих губ своими. Глаза в глаза, рука в руке. Если бы все происходило при других обстоятельствах, то, быть может, эта ситуация приобрела бы более интимный характер. – Если я захочу, то буду крутить задницей хоть перед всем городом, буду спать, с кем хочу, и ты меня не остановишь.

— Да? Тогда, может, мне поступать так же? Что, если я буду приводить других девушек в нашу постель? – я нес полный бред, но на Лолу он подействовал. Она вдруг еще сильнее нахмурилась и скривила губы, а затем сделала то, чего я не ожидал. Кажется, она и сама этого не ожидала.

Девушка толкнула меня прямо в гребаный бассейн. Чертовски холодный бассейн. Но она не учла, что полетит вместе со мной, потому что я держал ее за руку. И не вспомнила о том, что не умела плавать. Я же спокойно стоял на ногах, вода едва прикрывала мою грудь.

Я дернул Лолу вверх, вытаскивая на поверхность. Она испуганно вжалась в меня, будто пару секунд назад не отправляла к черту.

От холода ее соски затвердели и просматривались даже через плотную ткань купальника. Лола прижималась грудью ко мне, пока я пытался не перебирать в памяти моменты нашей близости.

— Я не умею плавать, – пискнула она, обхватив меня за шею.

— Я помню, – опустил руку на тонкую талию, прижав к себе сильнее, и тут же об этом пожалел. Черт. И почему ей нужно быть такой гордой и делать из меня монаха?

Я направился к выходу из бассейна, пока Лола висела на мне, как обезьянка. Она первой ступила на лестницу, и теперь крутила задницей передо мной, вызывая естественную реакцию. В брюках стало ощутимо теснее, а она не торопилась, медленно виляя бедрами, взяла плед с лежака, зло обернулась на меня, закуталась в темную ткань почти полностью, спасая от невыносимых фантазий.

Мы в полной тишине вернулись в дом, поднялись на второй этаж, а когда оказались в спальне, Лола сбросила плед на пол около комода, нагнулась над нижним ящиком, снова выпятив задницу. Я прикрыл глаза, тяжело сглотнул и проскользнул в душ, наспех скинув с себя прилипшую к коже одежду.

Совсем не доброе утро. И даже не добрый день.

Прохладная вода должна была успокоить, но почему-то сделала только хуже. Теперь перед глазами мелькала Лола в разных позах. Память подкидывала наши вечера, наслаждение и удовольствие, которое сейчас ощущалось фантомным, едва существующим.

Черт возьми, будто я никогда в жизни до этого не видел женщин.

Рука сама по себе скользнула к члену, легко сжала, провела сверху вниз.

Никогда не думал, что буду дрочить при живой жене, но все-таки пришлось.

И я представлял губы Лолы на себе, почти чувствовал касания черной маски с ушками к животу, почти держал ее волосы в пальцах, направляя, задавая темп. Пока в реальности ладонь ритмично двигалась по всей длине.

Я коснулся лбом холодного кафеля, ускоряя движения и представляя ее верхом на мне. Фантазия оказывалась намного лучше мира вокруг, а воспоминания из прошлого намного лучше действий из настоящего.

Я злился на себя, на Лолу, на свою реакцию. Злился из-за того, что не мог взять ее прямо в бассейне. Злился из-за того, что у меня все-таки были чертовы принципы – я никогда не относил себя к тем, кто берет женщин силой. Для меня это не было показателем авторитета. Скорее – его отсутствия. И я презирал мужчин, которые так делали.

Мне всегда нравилось смотреть за тем, как взгляд Лолы пьянел от удовольствия и приближающегося оргазма, нравилось слушать ее стоны и ощущать острые ногти на плечах. Крики боли – не то, что должно звучать в стенах спальни. Уж этот урок я усвоил, пусть отец и пытался научить меня противоположному. Но слишком живы были воспоминания, когда по дому разносился плачь Софии и то, как она умоляла отца перестать.

По телу пробежали мурашки, мираж на секунду пропал, оставляя перед глазами только пустоту и тишину в мыслях, расслабление укутало каждую клеточку тела, а дыхание сбилось.

Чертова стерва постоянно делала мою жизнь невыносимее.