Страница 20 из 90
Глава 7. Лукас
Она просыпалась намного раньше меня, будто боялась, что если потеряет контроль, то случится что-то непоправимое.
Она делала вид, что спала, когда кровать прогибалась под моим весом, а я шел в ванную. Я никогда ее не будил, молча уходил и возвращался только тогда, когда она уже спала.
Неплохая получилась семейная идиллия. За все то время, что мы женаты, разговоры между нами можно было пересчитать по пальцам одной руки.
Не сказать, что это меня волновало.
Лола запиралась в комнате, никого не впускала и не выходила сама. Но при этом я знал, что иногда она все же проскальзывала к холодильнику. Заморить ее голодом ни в чьи планы не входило. Да и не хотелось, чтобы за мной закрепилась и такая слава. «Убийца» – уже достаточно, не обязательно ведь превращать это в «убийца жены».
Я повернулся к Лоле, которая снова делала вид, что спит, пока ее длинные ресницы подрагивали, а дыхание иногда замирало, как у маленькой антилопы перед опасностью. Когда она успела так сильно испугаться меня, что забыла о своей ненависти? Или это ненависть заставляла ее бояться?
В этот раз, поднявшись, я снова не стал ее будить, тихо проскользнул в ванную и залез под прохладный душ, пытаясь привести мысли в порядок. Не из-за Лолы. Из-за семьи. Признаться, сейчас несчастный брак – последнее, что меня беспокоило. Куда сильнее тревожил ее отец, отказывающийся уже от третьей встречи за неделю. Где-то в глубине души я надеялся, что его снова арестовали. Так он перестал бы путаться у меня под ногами.
Я выключил воду, стараясь не думать о девушке, с которой засыпал и просыпался уже несколько дней подряд. Вот она и превратилась в безвольную фарфоровую куклу. Впрочем, это ее выбор – запираться в комнате каждый день и забывать обо всем. Я не собирался учить ее жизни. Хотя было странно, что она сразу после свадьбы не выпросила отдельную комнату. Я не стал бы возражать. Никто бы не стал.
Лола все еще делала вид, что спит, уткнувшись лицом в мою подушку и расположившись на кровати поперек. Я не сдержал усмешку. Она делала так каждое утро. Не то чтобы я наблюдал, мне просто не нравилось, что кто-то спал на моей кровати.
Я наспех переоделся, нацепив на себя брюки и одну из белых футболок, что носил почти каждый день, еще раз глянул на девушку и вышел из комнаты, направившись прямиком в кабинет отца.
С самого его ареста я стал работать из дома. Хотя сложно называть работой контроль нескольких магазинов, клуба и охраны, потому что эту систему отец выстроил так, чтобы она функционировала даже в его отсутствие. Мне оставалось только следить за выполнением задач, просчитывать риски и иногда встречаться с бизнес-партнерами. Такими, как отец Лолы – скользкими, неверными и мутными. Такими же, как мы сами.
Отец с детства приучал меня к этому месту, к своему кабинету, устраивал ловушки и проверки, ведь я наследник. Я должен знать все и даже больше, должен разбираться в его делах, должен знать, как отмазаться от полиции и заговорить зубы учителям в школе, будто кто-то из них не боялся со мной общаться, должен уметь хорошо лгать друзьям, воровать и подавлять других. Единственное, чему я оказался необучаем – я так и не смог поднять руку на женщину. Даже на шлюху из борделя. Каждый раз они смотрели так, будто я решал, жить им или умереть. А мне не нравилось принимать такие решения в их сторону. Каждый раз на их месте мне виделась избитая София.
Кабинет отца представлял из себя небольшую комнату, вход в которую был спрятан под лестницей. Поправка, второй кабинет отца, который он старательно прятал от чужих глаз. Здесь он хранил все документы, планы и досье на тех, кто работал в борделях. Именно здесь он вел секретные переговоры и точно знал, что в этом месте его никто не подслушает.
Здесь не было окон, только стол посередине, заваленный бумагами, стеллажи вдоль стен, диванчик и барный столик. За одним из стеллажей скрывался тайный ход на улицу. На крайний случай, как говорил отец. Он продумал все для того, чтобы у него была возможность сбежать. Не у нас. У него. И он часто называл это место «алтарем своих дел». И, конечно, его сыновья знали о нем. Мы иногда собирались вчетвером, чтобы обсудить дела. Отцу было важно, чтобы мы все были чем-то заняты: я учился управлять; Адам занимался охраной; а Томас был предоставлен самому себе, только иногда отец поручал ему припугнуть кого-нибудь или добыть правду. У Тома это получалось особенно хорошо. Многие считали его садистом. И, признаться, я думал так же. Отец вырастил из него идеального воина.
Я не чувствовал к отцу ненависти. Скорее не понимал и не принимал. Зачем все это? Я не знал, но почему-то думал, что и сам поступил бы так же. Он воспитал из меня копию самого себя, вылепил из глины по своему образу и подобию. И образ этот омерзителен. Но я не собирался ничего менять, именно поэтому занял его место, опустившись в кресло за столом. Занял место ювелирного короля. В обычном мире. В нашем истинном мире – место владельца нескольких борделей. Черт возьми, мне не хватало только долбанной короны из слез и костей.
Я ненавидел нашу империю, но понимал, что она позволяла нам жить так, как мы жили. Именно бизнес отца поднял нас со дна, помог выплыть. Его безумие привело нас к достатку. Наверное, кто-то бы сказал, что это глупо, бесчестно и бесчеловечно, но разве в мире, где матери убивают детей, осталось хоть что-то человечное? Мы не заставляли девушек раздвигать ноги перед клиентами. Это их выбор. А я не привык его осуждать.
В этом кабинете, в отличие от первого, всегда царили прохлада и темнота, здесь все будто было соткано из тьмы, из самого настоящего мрака. И даже свет нескольких напольных ламп не прогонял ощущение щупалец на плечах. Наш мир затягивал подобно осьминогу, который крепко держит и тащит на самое дно. И, конечно, мы находились даже ниже этого самого дна. Никто из нас не хотел и не собирался выплывать.
Я надел очки, взялся за бумаги прошлого квартала. Три месяца с момента ареста отца. Три месяца, за которые расследование Тайфуна не продвинулось далеко. Не потому, что он плохо работал, он почти не вылезал из участка, а потому что за отцом шли слишком многие. Именно поэтому я собирался посетить почти все светские мероприятия в городе. Мне были нужны собственные партнеры, нужно было убедить их в том, что отец уже не выберется из трясины и его не нужно спасать.