Страница 8 из 12
Радость пятнадцатая Парк Фили
Почти через год, в июне 2003-го, Алейник уговаривала меня пойти на встречу выпускников.
– Фроська, ну пара часов, а? Первый год после выпуска, все наши будут. Вся… кто мы теперь… Шестьсот вторая группа, вот! Ты ж сто лет никого не видела с журфака. Ну, кроме мужа своего и меня. Голубушкина считает, ты на неё обиделась. Дагиров сам на тебя, кажется, обиделся за то, что к нему в журнал работать не пошла… Мишлен приедет аж из Финляндии. А ты не можешь из Филей?
Почти все доводы подруги я пропускала мимо ушей. Сидела на кухне, привалившись спиной к подоконнику определённым образом – так она меньше болела, – и прислушивалась: не воет ли сигнализация в комнате с атомным реактором, не проснулась ли моя дочь.
– С Аришей вашей говорила, говорю, – Таська упорно пыталась пробиться сквозь помехи. – Пока ты укладывала. Она согласна посидеть с Наташей. Даже очень согласна! Только утверждает, ты не дашь…
– А потому что Наташа не будет сидеть, – отреагировала я на кодовое слово. – Она будет ходить. Точнее, пытаться ходить и расстраиваться, если не получится, и требовать ещё, бесконечно. Туда-сюда, туда-сюда, за ручку и так. Знаешь, как тяжело постоянно в согнутом состоянии находиться? Моя-то спина еле выдерживает, а уж Аришина…
– Ну, прямо пополам сломается Ариша, ага, за два часа!
– Я ещё и кормлю.
– Бутылочки есть.
– Наташа не берёт бутылочку.
– Потому что у неё всегда есть готовая живая бутылочка под боком!
– Нет, потому что ей не нравится форма соски…
Из комнаты высунулась голова Ариши в тяжёлых очках, сползших к носу.
– Не старайся, моя хорошая, – шёпотом обратилась она к Алейник. – Она отцу-то её на ручки еле-еле даёт. А когда даёт, всё равно сидит и смотрит. Алёшенька тут пошутил: ты, говорит, так себя ведёшь, как будто я допрашиваю несовершеннолетнюю, а тебе надо присутствовать как законному представителю…
Алейник засмеялась во весь голос, я цыкнула на неё с негодованием и привстала: не плачет ли Наташа, не разбудили ли её эти две своими шуточками…
– Ой, Фроська, какое ж у тебя лицо противное становится, когда ты вот так упрёшься! – сказала подруга беззлобно. – Надменное, напыщенное…
– Ну и на фига тебе это лицо на встрече выпускников? – парировала я.
– Да-да, вот именно такое, – кивнула Алейник и поцеловала меня в щёку.
– Да ну тебя. – Я вытерла поцелуй. – Короче, не пойду. Пусть Бестужев идёт как мой законный представитель.
Но на встречу выпускников мы с Бестужевым всё же отправились оба. Не потому, что Алейник была убедительна, а потому, что в день икс из Серпухова сюрпризом нагрянула свекровь Маргарита Степановна. Она привезла Наташе ворох бесполезных старых ползунков на резинке (знакомые отдали), а мне – ворох новых полезных рекомендаций.
– Ты совсем распустилась! Обабилась, – заявила она с порога. – Синюшная вся, худющая. – О, это вы моей маме скажите! – Не высыпаешься? Просто спи, когда спит девочка! Надо же стараться… выглядеть. Для мужа. Иначе кому ты такая будешь нужна?
Я никому не нужна. Я коробочка. Я не выгляжу и не сплю, потому что волчок и реактор.
– Маргарита Степановна, мы сегодня с Лёшей хотели бы сходить на встречу выпускников, – сказала я вслух предельно льстивым тоном. – Всего на пару часов. Ариша обещала помочь с Наташей, но… с вами всё же надёжнее.
– Да запросто, – оживилась свекровь. – Я как-никак троих вырастила, в отличие от некоторых-то! – Она, я замечала, вообще любила подчёркивать Аришину бездетность. – Молока только оставь, и гуляйте!
Спустя час я уже подходила к метро «Багратионовская». С Бестужевым мы договорились встретиться прямо у журфака: он ехал с работы. Наташа отпустила меня до обидного спокойно, развлекаемая наперебой двумя бабушками, и даже не ныла. Ныла грудь – но пока помещалась в платье. Платье было поношенным – но платьем, а не пижамными штанами с рассыпающейся на атомы футболкой. Я даже глаза накрасила! Правда, тут же забыла об этом с непривычки и размазала тушь кулаком. Всё равно сегодня я светская леди. И проведу вечер с ровесниками, а не младенцем и двумя свекровями.
У памятника Ломоносову уже стояли толпы выпускников. А я только что ехала в метро с толпой пассажиров и шла от метро с толпой пешеходов. Люди, везде люди. Давно я их не видела… столько. Развернуться, что ли?
– Фросечка! – Справа на меня напрыгнула воздушная нарядная Голубушкина, вся в голубом и розовом. – А я вижу, ты идёшь! А потом думаю, вдруг не ты!
– А это я, – подсказала я.
– Василева! – раздалось слева. – Мать-героиня! Явилась! И если запылилась, то чуть-чуть.
Светка Пронина, с новой короткой стрижкой и ещё бо́льшая брюнетка, чем была.
Я поняла, что очень по девчонкам, оказывается, соскучилась. Настолько, что сейчас зареву. А они подхватили меня под локти с двух сторон, потащили вперёд, стали что-то говорить в оба мои уха, точно ангел и демон.
– Вон вроде наши! – воскликнула Мариванна.
– Да, вижу голову Ермолаева! – подтвердила и Светка.
Так ангел и демон сошлись во мнении, и вскоре мы воссоединились с шестьсот второй группой.
Следующие несколько минут я постоянно с кем-то обнималась, и отвечала на вопросы, и задавала свои. Совсем забыла о том, чего боялась по пути на журфак: что на мне дурацкое платье, что все остальные явятся модные-премодные и успешные-преуспешные, что нам не о чем будет говорить, придётся заполнять паузы. Я даже немного надеялась на то, что свекровь позвонит и велит срочно возвращаться к ребёнку. А теперь стала надеяться, что не позвонит и не велит…
Сквозь приветствия и поцелуи я слышала настойчивое «динь-динь-динь». Как будто каждый одногруппник принёс с собой по колокольчику. В очередной раз сменив партнёра для объятий (мне достался Храбрых, отрастивший косу, как у незабвенного Никона), я сумела разобрать, о чём звонит колокол. Выяснилось: наши собирались после памятника пойти праздновать в «Оладийную».
– Твой муж, кстати, уже там, он к памятнику опоздал, – сообщила Алейник, пролезшая ко мне сквозь частокол журфаковцев. – Не волнуйся.
А я не волновалась. Я вообще не заметила, что Бестужева среди нас нет…
По узкой Никитской мы пошли от факультета большой компанией, разбившись на пары, будто октябрята на выгуле. Галдели примерно с тем же воодушевлением. Здесь были почти все: Алейник с Ермолаевым, Голубушкина с Дагировым, Храбрых с Удалых, Светка Пронина с Мишлен. Я шла с Яной Яцкевич – мой муж, как известно, ждал нас в «Оладийной», а её уже бывший бойфренд Стас обещал подскочить попозже, если получится. Янка по этому поводу хорохорилась и спрашивала, есть ли у меня с собой помада.