Страница 7 из 12
А где-то на фоне, титрами, шли другие знакомые слова:
Ты уже помогла.
Как же ты нас подвела.
Все вы, девки, одинаковые.
Люби мужа, нянчи ребёнка.
Или живём как люди, или никак.
Куда ты от него денешься.
Тебе надо раствориться в ней и всё остальное забыть.
Кому ты нужна, коробочка.
Где сися?
Коробочка с волчком внутри – вот теперь я кто. Ничего уже не будет так, как мне хочется. Это больше не моя жизнь, и ждать от неё нечего. Только бы волчок не упал, только бы реактор не рванул, только бы колоссальное ядовитое чувство вины не повисло облаком над всеми, кого я люблю или должна любить…
В комнату вошла на цыпочках мама. С поразительной ловкостью взяла на руки уснувшую Наташу (я от неё такого не ожидала – как когда-то не ожидала, что Бестужев умеет писать) и сказала мне: «Сама-то иди покушай, Дрёпа. Ты же тоже человек… Только не увлекайся».
Мама никогда раньше не говорила «покушай». И Дрёпой меня не называла. Может быть, поэтому я правда встала и пошла.
Закрыла за собой дверь, сделала неуверенный шаг в сторону кухни, потом в сторону «зала», где был накрыт стол и проходило основное празднование. Остановилась. На кухне кто-то, предположительно Ариша, гремел посудой. Из большой комнаты донеслось: «Ну и за бабушек и дедушек ещё разок выпьем, а как же! Без них бы, как говорится…»
Вдруг жёлтая коридорная лампочка под потолком мигнула, издала прощальное «жжж» и погасла.
Наступила темнота, всё исчезло, даже звуки: шум воды и звяканье тарелок в кухне, звон бокалов и одобрительный гул в комнате, потрескивание рассохшейся двери, за которой осталась мама с Наташей на руках. Я оказалась в тёмном коридоре совсем одна. И мне почудилось на миг, будто это не коридор вовсе, а волшебный портал. И что я сама – не взрослый, почти старый человек, а маленькая девочка. Такая шутка пространственно-временного континуума, случайный сбой настроек, нежданный дар от вселенной. Легко и просто: Фрося вышла за дверь и попала в детство. Теперь не нужно ни за что отвечать, дежурить у реактора, прислушиваться к волчку, быть виноватой, оправдываться. Растить детей, любить мужей тоже не надо, это занятия для больших. Надо зажмуриться покрепче для верности – чтоб не исчезла спасительная темнота портала, – замереть и отдаться чисто детской радости: ты в безопасности; всё трудное, тягостное, тревожное тебя не касается. Можно просто стоять и быть маленькой.
Пока не найдут.