Страница 26 из 70
Глава 4
Нормально так, пять тысяч одной бумажкой. Голубка. Потому что голубенькая.
— Как огурчик хрустит, — Беляш потер купюру над ухом. — Аж слюнки текут.
Банкнота сосем новая, а старых еще и в природе не существует, только-только в обращение пустили.
— Десятка еще круче хрустит, — усмехнулся Рэм.
— А нету десятки!
— Будет! — потянулся и даже зевнул Вася. — Инфляция, мать ее, небанный день!
— На баксы пора переходить.
Вся Москва уже обсуждает вооруженный налет на «пятнашку», люди не знают, что автомат стрелял холостыми, казалось бы, из страха за свою жизнь они должны обходить опасное место стороной, а нет, прут на рынок, как будто здесь халяву раздают. Еще пока не вся площадь заставлена палатками, но свободные места уже забронированы. Мало того, торговцы готовы платить две, а то и три цены за аренду. Да и Рэм уже созрел для того, чтобы поднять стоимость входного билета. И наконец-то набить казну деньгами. А пока что все проходило мимо нее. Из администрации приходили, требовали узаконить право на аренду земли, Рэм не против, но процесс этот сложный, долгий, а пока что нужно было заплатить, чтобы власти закрыли глаза на самовольный захват муниципальной, как они считали, собственности. Еще и Ермолаев с ментами подъехал на двух машинах, сказал, что патрульно-постовая служба сама может взять рынок под охрану. И чтобы этого не случилось, нужно всего-то вдвое поднять выплаты по ментовскому налогу. Рэм согласился, а он поделился информацией по кавказским джигитам. Впрочем, Весельчак и без него много чего узнал. Рэм не ошибся, это была совсем новая, а потому еще сырая банда. Некто Амир сколотил банду в горах и прямо оттуда спустился в Москву, начать решил с «пятнашки», устроил набег шашки наголо, но не повезло. А ведь круто наехал, мог бы и задавить Теплоцентраль, все к этому шло.
Прогадал Амир, выставил себя на посмешище, зато Рэм во весь голос заявил о себе. Не дрогнул под натиском орды, обратил ее в бегство, а это дорогого стоило, теперь в Москве знали, что Теплоцентраль — это реально крутой уровень.
— Ну да, торгуют за рубли и сразу на баксы меняют, — кивнул Весельчак.
— Менялы прямо у нас под носом ходят, налогом их обложили?
— Сделаем, не вопрос!
— Может, по домам? — спросил Вася.
— Что, снова Лильку в ресторан ведешь? — улыбнулся Беляш.
— А ты чо, на стол к нам хочешь? Так мне больше чебуреки нравятся. Когда сок из них вытекает.
— Как бы тебя самого на сок не пустили, — не очень весело сказал Рэм.
Три дня прошло с набега, Амир о себе знать не давал, но у джигита кровь горячая, охладить ее может только свершившаяся месть.
— Карасика с собой возьми.
— Может, мне в койку с Лилей его взять? — фыркнул Вася.
— Ну, койка когда еще будет! — сострил Весельчак.
— Да и будет ли? — подмигнул ему Беляш.
— Блин, как бабы, шпильки в колеса! — поморщился Рэм.
Лилия, конечно, хороша собой, все там у нее как надо, но ему, в общем-то, все равно, спит она с Васей или нет.
— Пойду я? — поднялся Чумак.
— Ствол хотя бы возьми!
— Ты это серьезно?
— Ну, мы же серьезные ребята.
— А если менты? Ты же сам говорил.
— Менты по уголовному кодексу живут. А там статья конкретная, от трех до восьми лет. Но с примечанием.
— До восьми лет! Это, блин, так примечательно!
— Примечание, болван! Сдаешь ствол ментам, освобождаешься от уголовной ответственности.
Рэм слышал о такой фишке краем уха, а Ермолаев подтвердил, да, хитромудрость такая работает. Но если заметут, без хорошего адвоката не выпустят. А с адвокатом, в общем-то, без проблем. Деньги на юристов уже не проблема.
— Не сдам я им ствол!
— Сдашь! Даже заявление напишешь. Так, мол, и так, начальник РОВД, нашел волыну, несу тебе сдавать.
— Век воли не видать! — добавил Беляш.
— Можно и так, но между строчек. Между строчек можешь писать? — спросил Рэм, насмешливо глядя на Васю.
— Это прикол такой?
— Тогда пиши тупо: начальнику милиции Смородинову, нашел ствол такой-то, система такая-то, номера сбиты, несу сдавать.
— Прошу наградить почетной грамотой, — влез Беляш.
— Это ты сам напишешь. Почетной грамотой, переходящим вымпелом, талонами на усиленное питание. Подписку о добровольном сотрудничестве не предлагать.
— Это между строк, я умею.
— Тогда пиши. Все пишите. Без волын я вас из бункера не выпущу.
Стволы уже вернули на место, Рэм раздал стволы, себе взял, Чумак получил, Беляш, Весельчак. Кайзер зашел, и ему перепало. Скоро Толик подъедет, крупную партию подвезет, на всех хватит. Но не всем достанется. Право на ствол еще заслужить надо.
Вася ушел вместе с Беляшом, чуть погодя исчез и Весельчак. Остался только Кайзер. Сегодня его бригада дежурила, рынок охранялся, бункер, все как положено.
Собрался уходить и Рэм. Время позднее, на улице уже стемнело, домой пора, похавать, душ принять и на боковую. Что-то устал Рэм за последнее время. Но в то же время ему и в бункере хорошо. Диван в кают-компании новый поставили, мягкий, удобный, лежать одно удовольствие. А дома мать, сестра, у них тоже рынок в голове шумит, ладно вопросы начнут задавать, советы давать, но могут и попросить за кого-то знакомого, место получше, плата поменьше. В общем-то и это не страшно, Рэм всегда готов помочь матери, сестре, но подниматься с дивана он не торопился. Так и заснул.
И надо же, приснился Верлинский: ходил, ходил по пустому рынку под темным небом, смотрел, хмурил брови, повернулся, взмахнул руками, превратился в черного ворона и взлетел в это самое небо. На земле осталось только черное перо, которое почему-то вдруг стало белым. И превратилось в Ульяну в свадебном платье из белых перьев. Она подошла к Рэму, нежно провела рукой по щеке, от этого прикосновения он и проснулся. Перед ним сидела Лилия. В белом платье с бретелькой на одном плече, волосы распущены, глаза и губы ярко накрашены, волшебный запах духов.
— Тебе кто-нибудь говорил, что ты красивый? — сказала она, с нежностью глядя на Рэма.
И он уже не знал, снится она ему или нет. Если да, то пусть она превратится в Ульяну. С которой можно. А с Лилией нет. Потому что Вася ушел на свидание с ней.
— Я не красивый.
— И это правда, — кивнула Лилия. — Не верь мне, если я вдруг скажу, что ты красивый. Настоящему мужчине совсем не обязательно быть красивым. Настоящий мужчина берет женщину своей внутренней силой. В тебе столько силы, у меня мурашки по коже.