Страница 28 из 62
— Хорошо, — обреченно сказала Алевтина Жгутова. — Я в тот день возвращалась с Рыбнорядской площади: ходила в мясные ряды прикупить телятины. Чтобы сократить дорогу до дому, решила пройти через Александровский сад, я всегда так делаю, да и не только я одна. Вижу, какая-то дамочка в расстегнутом пальто ребеночка несет, в одеяло завернутого. Неумело так несет, будто мешает он ей. Явно ребенок не ее. А потом оглядывается так воровато, садится на скамейку и кладет ребенка прямо в снег. Да не просто кладет, а просто бросает, будто за ненадобностью. После чего едва ли не бегом торопится к выходу из сада. Я глазам своим поверить не могу. — Алевтина вскинула голову и посмотрела на следователя повлажневшими глазами. — Как это можно малого дитя в снегу одного оставить.. Как вещь какую-нибудь ненужную. У кого-то ребеночек умирает, и люди от горя с ума сходят, а кто-то за ненадобностью его в снег бросает, как вещь какую-то испорченную. — Тут Алевтина немного помолчала, затем продолжила (не расплакалась, сумела совладать с собой): — Я подошла, на ребеночка глянула, а он на нашего Васечку очень похож.. Так же улыбается и глазки такие же, — добавила она. — Думаю, вот Господь сыночка нам возвращает. Ну и взяла мальчишечку домой. Этой, что его бросила, он ведь все равно не нужен был..
Какое-то время женщина молчала, искоса поглядывая на Ивана Федоровича и теребя полу душегрейки. О том, что творилось в ее душе, Иван Федорович примерно догадывался. А вот заглядывать в его душу Алевтина Жгутова обязана не была..
— Мне что, надо было его там в снегу замерзать оставить?!
Вопрос Алевтины прозвучал очень громко. Надо было что-то ответить. Но что — этого судебный следователь Воловцов не знал. Чего никогда с ним не случалось.