Страница 22 из 62
Два прудика с мостиками, три фонтана — один в виде веселого слоника с поднятым хоботом, почему-то никогда не работающий, уютные беседки, где можно отдохнуть и поразмышлять о превратностях судьбы, а влюбленным парочкам совершить долгожданный поцелуй. Плюс многообразие разных насаждений (в том числе яблонь, калины и рябины) и цветов, коих в иных парках Казани не сыскать, делали сад украшением города. Зимою же пройтись здесь по заснеженным тропинкам сада, среди вековых лип, дубов и кленов, своим покоем навевающих умиротворение и отдохновение души, означало попасть в сказку.
Близ тропы ребенка не обнаружили, тогда, разделившись, стали осматривать сад квадрат за квадратом, не забывая заглядывать в самые нехожие и заросшие кустами места. Опять пусто! Раскидали даже сугробы, полагая, что ребенка могли закопать в них. Вновь мимо!
Прочесали огромный сад вдоль и поперек, но отсутствовал даже намек на присутствие в Александровском саду ребенка — ни тряпочки, ни платочка, ни брошенной игрушки. Ничего!
Так что, может, и правда привиделся ребеночек молодому городовому?
* * *
Сведения, связанные с исчезновением годовалого ребенка Коли Шиманова, судебный следователь Воловцов получал прямо из первых рук. Вопрос о ребенке находился теперь в числе первостатейных. Оба его помощника — Ферапонт Громыхайло и Георгий Ступин — занимались исключительно поисками дитя. Иван Федорович продолжал верить, что Коля Шиманов и по сей день жив. Иначе зачем было его уносить из дома? Проще было оставить его на месте преступления. Все равно никому и ничего не сумел бы сказать.. По крайней мере, очень хотелось верить, что малец жив и вскорости отыщется. Громыхайло и Ступин, высунув язык, усердными саврасками рыскали по всем местам, где только возможно. Разговаривали с городовыми, информаторами, простыми людьми, встреченными на улицах. Никто годовалого ребенка в руках тридцатилетнего мужчины не видел. А если и видел, все это было не то, что искали полицейские надзиратели.
— Может, в доме или на какой квартире его ховают? — высказывал вполне логичное предположение Ферапонт Громыхайло, и Иван Федорович был вынужден с ним согласиться:
— Скорее всего, так и есть..
С таким предположением согласился и Георгий Ступин.
Судебный следователь Воловцов еще дважды допрашивал учителя арифметики Тимофея Игнатьевича Боборыкина. И оба раза тот клятвенно заверял судебного следователя по особо важным делам, что несовершеннолетних девочек Корякиных Оксану и Юлию он не убивал.
Настаивал (правда, теперь не столь уверенно, как на более ранних допросах), что вечером в день, когда «все это страшно (по его словам) в том доме на Жуковке случилось», именно Зиновия Шиманова он видел с завернутым в одеяло ребенком на руках.
Иван Воловцов также упорствовал и не спешил соглашался:
— Ну как вы могли его видеть, коли он и по сей день в другом городе за пару сотен верст от Казани пребывает? — Иван Федорович об аресте Шиманова рассказывать не стал.
— А вот так — видел, и все тут, — таков был ответ учителя арифметики Боборыкина. — И ошибиться я ну никак не мог, потому как этого Зиновия Шиманова я хорошо знаю..
— Да ведь вы без очков тогда были, что вы видеть-то могли? — вполне резонно заявил судебный следователь Воловцов, понимая, что подследственный будет стоять на своем. — Да и темень накатывала.. У меня вот зрение хорошее, но я бы и сам не разглядел в сумерках, кого именно там на руках держат — полено или ребенка!
— Ну и что? — продолжал упорствовать Тимофей Игнатьевич. — Видел. Вот вам крест! — И он истово перекрестился. Получилось это у него не очень ловко. Похоже, крестные знамения он накладывал на себя не часто.. Хотя самое время ему бы и помолиться. Гм, кого же он все-таки видел, столь похожего на Зиновия Шиманова?
И тут произошло событие, которое, никоим боком не относясь к двойному убийству и исчезновению ребенка, сыграло исключительную роль в розыске годовалого Коленьки Шиманова..