Страница 5 из 7
Дедлайн
У меня есть идея. Я буду жить так, словно у меня есть конкретный дедлайн – дата моей смерти. Очень конкретная, осязаемая, находящаяся в ближайшем будущем. Не та истинная, о которой мы всегда забываем, потому что она наступит когда-нибудь, тем более что из нашей памяти постоянно ускользает все, что заканчивается на «-нибудь».
Этой датой может стать, например, 15 февраля. Это такой же день, как и любой другой, и это первая дата, которая приходит на ум. Пятнадцатого февраля следующего года для меня все закончится. У меня в запасе нет даже целого года. Первая мысль, которая возникает при этом, звучит так: «Это будет мой последний шанс отпраздновать День святого Валентина, ведь он наступит накануне». Вторая мысль: «Какой идиотской была первая мысль!»
Мы с Л. никогда не праздновали День святого Валентина. Ни подарков, ни открыток, ни даже ужина – мы просто игнорировали этот день. Он казался слишком глупым для нас – этот китчевый импортный праздник, представляющий интерес для американских подростков. В конце концов, мы же не бегаем по домам в костюмах на Хэллоуин, чтобы вымогать сладости у соседей (что, кстати, было бы гораздо более привлекательным, если уж выбирать).
Однако с учетом того, что следующий День святого Валентина станет для меня последним, мой негативный настрой испарился. До этой даты еще почти год, но я уже точно знаю: хочу воздушные шары и цветы в форме сердца, романтический ужин при свечах, подарки и все остальное. Я хочу все!
Это что – первый эффект моего дедлайна? Пожалуй, даже забавно.
«Что бы вы сделали, если бы вам оставалось жить, скажем, год?» – спрашиваю я Яну и Анну в тот вечер. Яна и Анна – мои подруги, и мы сидим в кафе «Эйнштейн», как делаем это каждую неделю. Обычно в такие вечера мы выпиваем бокал-другой (будем честны: на самом деле не меньше четырех бокалов), обсуждаем яркие и неприятные моменты недели и много смеемся. Что-то вроде сатирического выпуска новостей, только втроем и с алкоголем. Так что, если вы ожидаете глубоких, трогательных и содержательных ответов, лучше пропустите следующие несколько страниц.
«Итак, – спрашиваю я, – что бы вы сделали?» И из уст милой Анны раздается, как выстрел из пистолета: «Я бы поехала в Диснейленд!» Мы с Яной, должно быть, долго смотрели на нее, потому что в какой-то момент Анна начала оправдываться: «Что-то не так? Мне просто нравятся диснеевские мультфильмы. Всегда нравились». А мы еще какое-то время смотрим на нее.
Нужно понимать, что Анна – самая интересующаяся эзотерикой, духовными практиками и прочей альтернативщиной цыпочка из всех моих друзей и знакомых. Ангелы-хранители и спреи для ауры, танцы шаманов и кристаллы для полировки чакр – все это у Анны можно найти и обсудить с ней, если есть желание. А если желания нет, можно просто принять ее такой, какая она есть, включая ангелов, спреи и чакры, потому что Анна еще и невероятно обаятельная.
Может быть, вы знаете кого-то похожего, но Диснейленд для Анны – это примерно такая же экзотика, как для меня, например, поход через Пиренеи. Босиком. Зимой.
«Какой твой любимый фильм?» – ухмыляется Яна, и Анна слегка краснеет. «Ариэль, русалоч…» – и на этом прерывается, потому что мы с Яной громко хохочем.
Анна, к счастью, лишь слегка раздражается. Это объясняется еще и тем, что каждая из нас придумывает что-то, способствующее общему веселью: Яна – если совершенно точно скоро сыграет в ящик, и только в этом случае – познакомилась бы с невыносимо прекрасным мужчиной, которого каждый день встречает в метро. У него бритая налысо голова, нет обручального кольца, и Яна предполагает, что его зовут Ахмет, по крайней мере именно так он однажды назвался по мобильному телефону. Мужчина никогда не смотрит на нашу подругу, не замечает, когда она садится рядом, а Яна по нему сохнет. Если утром в метро Ахмета нет, день для Яны уже наполовину потерян.
Анна смотрит на Яну с недоумением: «И ты стала бы с ним знакомиться, зная, что тебе скоро конец?» Яна кивает: «Тогда мне больше нечего было бы терять».
Конечно, большой вопрос в том, что она потеряет в случае, если заговорит с ним сейчас, пока еще располагает временем на жизнь…
«Свою гордость, например! – говорит Яна и добавляет: – Только представьте, если я заговорю с ним, а он не захочет со мной иметь ничего общего!»
Эта гордость, как выясняется в течение вечера, растворяется в воздухе, как только мы задумываемся о дедлайне, ведь если я скоро умру, тогда…
• …не буду слишком гордой, чтобы заговорить с Ахметом;
• …не буду слишком гордой, чтобы признаться в ревности;
• …не буду слишком гордой, чтобы показать свою неуверенность и ранимость.
«…мне будет наплевать, если все умрут от смеха, наблюдая за тем, как я ковыляю по Диснейленду в костюме Русалочки», – восклицает Анна и решительно осушает свой бокал.
Мы все трое сразу чувствуем, что такая вещь, как гордость, становится совершенно неуместной. Как и смущение – смотри костюм Русалочки. И вообще все, что связано с тем, что о тебе подумают другие люди. Все это не важно. Одна только эта маленькая мысль: когда…
Все, чего вы не делаете из гордости…
Все, чего вы не делаете из чувства стыда…
_______________________________________________________
_______________________________________________________
_______________________________________________________
_______________________________________________________
_______________________________________________________
_______________________________________________________