Страница 4 из 6
60-е годы и оттепель – новые слова
«Оттепель» – так называли хрущевскую эпоху. Название пошло от повести Ильи Эренбурга «Оттепель» (1954), действие которой происходит зимой 1953-го – весной 1954 года, т. е. меньше чем через год после смерти Сталина. Завершается повесть сценами весенней оттепели и описанием расцветающих чувств главных героев. Хотя «Оттепель» была единодушно признана художественной неудачей писателя, который и сам это признавал (слишком уж старательно были применены к «производственной» теме все каноны соцреализма), название повести стало названием эпохи после сталинских «заморозков». Если насчет начала «оттепели» существует согласие – отсчет ведется от смерти Сталина в марте 1953 года, то ее конец определяется по-разному. Чаще всего окончание «оттепели» связывают со свержением Никиты Хрущева и приходом к власти Леонида Брежнева в октябре 1964 года. Но иногда конец «оттепели» относят к вводу советских войск в Чехословакию 21 августа 1968 года и силовому подавлению «Пражской весны». Термин «оттепель» стал широко употребляться в начале 60-х годов. Поэт Борис Слуцкий вспоминал, что в 1963 году Эренбург «был в серьезной претензии, когда на правительственном приеме Евтушенко начал оспаривать правомерность термина „оттепель“, утверждая, что на политическом дворе не оттепель, а настоящая весна»[5]. Возможно, Эренбург в своей повести ориентировался на поэта Федора Тютчева, который «оттепелью» называл политические перемены, последовавшие после вступления на престол императора Александра II.[6]
Ощущение культурной и политической «оттепели» передал Булат Окуджава в песне «Дежурный по апрелю» (1961):
В 1967 году поэт Борис Слуцкий написал стихотворение на смерть Ильи Эренбурга:
К тому времени «оттепель» или окончилась, или доживала последние месяцы.
Символы «оттепели» присутствовали не только в литературе. В фильме Григория Чухрая «Чистое небо» в сцене, где становится известно о смерти Сталина, трескается лед, река вскрывается и тают ледники. А в картине художника Аркадия Пластова «Весна» (1954) весну олицетворяет обнаженная молодая женщина, которая укутывает маленькую девочку в деревенской бане, озаряемой первыми лучами весеннего солнца.
«Шестидесятники» – так называли представителей интеллигенции, прежде всего творческой, чье становление и наиболее значимые свершения пришлись на период после XX съезда партии и примерно до конца 60-х годов, т. е. приблизительно совпали с периодом «оттепели». Термин «шестидесятники» стал широко употребляться после того, как в декабрьском номере журнала «Юность» за 1960 год была напечатана статья «Шестидесятники. Книги о молодом современнике» критика Станислава Рассадина. Поэт Евгений Евтушенко, выступая на V съезде писателей СССР 1 июля 1971 года, так охарактеризовал себя и поколение «шестидесятников»: «Мы – дети XX съезда, раз и навсегда осудившего культ личности и практику отношения к человеку как к винтику. Из трудного горнила мы вышли морально обновленными и готовыми каждый на своем участке сделать все, чтобы ошибки прошлого не повторялись и в то же время чтобы великие завоевания нашей революции и в области экономики, и в области культуры не были бы демагогически разбазарены, а были бы приумножены нашими руками и руками будущих поколений».[7]
«Шестидесятники» осуждали сталинскую эпоху (за исключением периода Великой Отечественной войны 1941–1945 годов), поддерживали решения XX и XXII съездов КПСС, осудивших культ личности Сталина и сталинские репрессии, но еще не отказывались от коммунистических идеалов, противопоставляли «плохому Сталину» «хорошего Ленина», выступали за «социализм с человеческим лицом». В пределах советской легальности они боролись за отмену или ослабление цензуры, за свободу слова, за снятие идеологических ограничений с творческой деятельности. В дальнейшем некоторые «шестидесятники» пришли к полному отрицанию коммунистической идеологии.
В 1992 году поэт Евгений Блажеевский так вспоминал о 60-х годах и «шестидесятниках»:
А Евгений Евтушенко писал в 1993 году в стихотворении, посвященном Роберту Рождественскому:
«Физики и лирики» – так называлось стихотворение, написанное в 1959 году поэтом Борисом Слуцким: