Страница 55 из 77
— Я сказал: ты права, — я подхожу ближе, беру её за руки. Они ледяные. — Я ничего не говорил тебе, потому что боялся. Боялся, что ты пострадаешь. Боялся, что не смогу тебя защитить. Но я понимаю: держать тебя в неведении — это не защита.
Она молчит. Смотрит на меня, и кулаком, по-детски, вытирает слёзы.
Мне хочется обнять ей, прижать к себе изо всей силы, и больше никогда не отпускать.
— Ты про склад знаешь? — спрашиваю я вместо этого.
Она кивает.
— И что? Хотела полезть туда? С ним?
— Думала об этом, — признаётся она. — Антон предложил помочь. Он разбирается в цифровых носителях. Сказал, что сможет скопировать всё, что там есть.
— И ты согласилась?
— Ещё нет. Просто никак не могла решить, что делать с этой информацией. Обдумывала. Но если бы ты не узнал..
— Если бы я не узнал, ты бы полезла туда одна? — я с трудом сдерживаюсь.
— Я бы сказала тебе, — она смотрит мне в глаза. — Наверное. Я не знаю. Я была зла на тебя. Думала, что ты отмахнёшься, запретишь, закроешь меня опять в четырёх стенах.
— Запретил бы, — признаюсь я. — Но не потому, что не верю в тебя. А потому что это слишком опасно. И я не хочу тебя потерять.
Она молчит. Я сжимаю её руки, притягиваю ближе.
— Послушай меня, Алёна. Я знаю про склад. Я знаю про «жучок» в машине. Я знаю, что Тихий играет грязно, и у него везде глаза. Я уже несколько дней пытаюсь найти на него управу. Ищу компромат, хоть какое-то слабое место. Я уже был на том складе. Не сам, но мои люди там были.
Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами.
— И что? Нашли что-то?
— Кое-что есть, — говорю я. — Но этого недостаточно. Там охрана, сигнализация, кодовые замки. Мои люди не смогли пройти в серверную. А без неё.. без информации, которая там хранится, мы не сможем прижать Тихого по-настоящему.
— А если я.. если мы.. — она запинается.
— Если вы с Соболевым полезете туда, вас просто убьют, — говорю я прямо. — Тихий не прощает вторжения на свою территорию. И он не будет разбираться, кто ты. Ты станешь просто проблемой, которую нужно устранить.
Она бледнеет ещё сильнее. Я чувствую, как её пальцы дрожат в моих руках.
— Но я не могу просто сидеть, — шепчет она. — Я с ума сойду от неизвестности.
— Я знаю, — я наклоняюсь и целую её в лоб. — Поэтому я предлагаю другое.
— Что?
— Мы пойдём вместе. Ты, я, мои люди. Если твой Соболев разбирается в цифровых носителях — пусть идёт с нами. Но только под моим контролем. И только когда я буду уверен, что мы сможем это сделать без риска для всех.
Она смотрит на меня пристально.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
— Не шутишь?
— Алёна, — шепчу я и беру её лицо в ладони. — Я никогда не был серьёзнее. Ты права: держать тебя в неведении — это не выход. Мы команда. И мы будем действовать вместе. Но слышишь меня? Только вместе. Никакой самодеятельности. Никаких геройств за моей спиной. Ты поняла?
Она кивает. В её глазах снова появляются слёзы, но теперь другие.
— Поняла.
— Обещаешь?
— Обещаю.
— Богдан.. — шепчет она.
— Что?
— Прости меня. За то, что я вела расследование за твоей спиной. Я не должна была.
— Не должна была, — соглашаюсь я. — Но я понимаю, почему ты это сделала. Просто в следующий раз.. говори мне. Хорошо?
— Хорошо, — она улыбается сквозь слёзы.
Я вытираю большими пальцами её мокрые щёки, смотрю в её глаза и чувствую, как внутри разгорается желание. Простое, человеческое, мужское. Острое, почти болезненное.
— Алёна, — мой голос становится ниже.
— Ммм? — она смотрит на меня, и в её глазах тоже появляется тот же самый огонь, что горит во мне.
Я целую её. Жадно, глубоко, прижимая к себе. Она отвечает, её руки обвивают мою шею, пальцы зарываются в волосы. Я подхватываю её под бёдра и усаживаю на столешницу, прямо рядом с плитой, на которой остывает яичница в сковороде.
— Богдан.. яичница.. — шепчет она между поцелуями.
— К чёрту яичницу, — рычу я, стягивая с неё футболку.
Она смеётся. Коротко, счастливо. Она живая. Она здесь. Она моя. И я никому не позволю её отнять.