Страница 9 из 76
Глава 4 Звездный час
Явно озадаченные такой встречей, часть метательных машин остановилась. Расчёты засуетились, принялись переводить их в боевое (осадное) положение — опускали станины, натягивали рычаги, подтаскивали снаряды.
Пушки же со стен не умолкали ни на минуту. Грохотало так, что для того чтобы тебя услышали, приходилось орать в самое ухо.
Дронов же продолжал корректировать «единороги». За общим грохотом Сергей самих «выходов» не слышал, зато отчётливо видел результат.
Очередная бомба упала в самую гущу наступающих. Вверх полетели комья земли, обломки, тела. Огненная вспышка накрыла сразу несколько рядов, и там, где только что шли люди, осталось лишь черное пятно, вокруг которого корчились и ползали уцелевшие.
Следующая легла по обозу справа. Взрыв разметал повозки, перевернул несколько из них, и почти сразу занялся огонь. Сквозь дым было видно, как мечутся люди, как обезумевшие лошади тащат за собой горящие телеги. Огонь расползался всё шире, и даже отсюда, с крыши, казалось, что доносится его гул.
Каждое крупное попадание защитники встречали громкими восторгами. Со стен снова кричали, свистели, стучали оружием. Но Сергей смотрел на экран и думал о другом.
Как бы не убило генерала.
Судя по тому, что он видел раньше, Максимова отвели во второй шатёр, рядом с которым уже дважды падали бомбы.
Он подошёл к Дронову, показал на шатёр. Тот коротко кивнул, мол, знаю, и сказал что шатер не зацепят.
— Всё равно не нравится мне это. — настаивал Сергей.
— И мне не нравится, — повернулся Дронов. — Но там командиры, и пусть они знают, что бывает, когда лезут куда не просят.
Сергей промолчал. Может, Дронов и прав. А ещё подумал что пора на стену, потому что его должны видеть.
Он отошёл в сторону, поправил доспех, расправил плащ. Колян, как обычно, поднялся следом.
— Я с тобой.
Сергей даже не стал спорить. Чай не маленький, сам разберётся.
И они пошли вниз.
Спускались быстро, почти бегом, и чем ниже, тем тяжелее становилось дышать от дыма и гари. На выходе из подъезда они попали в пробку тащивших тюки и ящики и пропустив нагруженных как мулы людей, наконец оказались на улице.
Сразу в дот Сергей не полез. Сначала прошёлся по стене, по самой верхотуре, так, чтобы побольше быть на виду. Воевода не должен прятаться. Особенно сейчас.
Остановившись у одного из зубцов, он оглядел поле.
Видимость отсюда, конечно, была не та, что с крыши, но результаты стрельбы он видел. Орда словно бы замерла, принимая на себя урон и неспешно, как во сне, продолжая двигаться к стенам. Сергей ждал, когда раздастся вой и они ломанутся вперёд, всей массой, как уже бывало. Но ничего не менялось.
Пушки же тем временем доломали почти половину катапульт первого ряда. Но те что встали, начали готовиться для стрельбы. Их расчёты суетились, крутили вороты, целились.
А сзади подползал второй ряд, который был совсем другим.
Сергей прищурился, вглядываясь в дым.
Первыми, под прикрытием щитов, ползли тараны. Тяжёлые, крытые, с бревном, подвешенным на цепях внутри деревянного короба. Но не такие как у ромеев. Эти были ниже и шире, давая укрытие гораздо большему количеству бойцов. Двигались они на катках, и толкали их укрытые за длинными щитами воины.
За ними, возвышаясь над всем полем, ползли осадные башни. Высотой со стену, а то и выше. С площадками для лучников наверху и перекидными мостками, что пока были подняты. В самом конце тащились огромные стреломёты на широченных рамах. Они походили на гигантские арбалеты, только поставленные на колёса.
Сергей не знал, как назвать эту технику, но понимал что это результат модификации кагановского деда. И тактика несомненно тоже от него. Хотя логики в ней он пока не наблюдал.
И тут катапульты открыли огонь.
Сергей видел, как вылетели первые снаряды. Даже пригнулся невольно, хотя летели они явно с недолётом.
Но когда первые из них коснулись земли, стал понятен замысел.
Падая, снаряды тут же начинали дымить, быстро раскидывая вокруг почти молочную пелену. Сначала пара, потом ещё три, ещё два. Дым расползался, стелился по земле, поднимался вверх, и вскоре между нападающими и защитниками выросла настоящая стена из дыма, сквозь которую не было видно ни машин, ни людей.
Ветер с моря пытался сносить его, но снаряды дымили все активнее, добавляя новый и новые порции белесой, почти молочной пелены. Она стелилась по земле, поднималась вверх, и вскоре между стеной и ордой выросла настоящая стена, сквозь которую не было видно ни машин, ни людей.
Сергей понимал, что это значит. Если орда под прикрытием дыма подойдёт вплотную, будет худо.
Он уже не раз видел такое. Дым глушит звуки, путает расстояния, скрывает направление удара. Пока они тут, на стенах, всматриваются в белесую муть, конница может вынырнуть в любом месте, и тогда пушки просто не успеют развернуться.
А ещё этот дым ел глаза, не давал нормально дышать, люди начинали кашлять, отворачиваться. Наводчики теряли ориентиры. Всё, на что они могли положиться, — это чутьё.
Но тут из распахнувшихся настежь ворот, вылетели несколько десятков конников. Они доскакали до дымовушек, и прямо на ходу срывая с сёдел бурдюки, заливали шипящие снаряды водой. Один за другим очаги гасли, и дым, ещё недавно такой плотный, начинал редеть, оседать, расползаться рваными клочьями.
И за ним открылась новая картина.
Тысячи всадников, несущихся во весь опор, уже миновали невидимую черту, за которой их не должны были видеть. Они рассчитывали пройти под прикрытием дыма, вынырнуть из него у самых стен и смять защитников. Но дым рассеялся, и теперь они оказались как на ладони перед пушками.
Пожарники вернулись за стены так же быстро, как выскочили. Последние всадники влетели в ворота, и створки захлопнулись за ними. Над стеной ещё клубились остатки дыма, но основная пелена уже сползла в сторону, открыв поле.
Сергей услышал, как по стене прокатилась команда:
— Картечь!
И когда вся эта брызжущая пеной и воплями масса подошла на расстояние выстрела, пушки открыли огонь.
Первые залпы слились в один сплошной грохот, от которого заложило уши. В наступающей лаве передние ряды исчезли, их просто сдуло. Люди и кони повалились кучей, но задние не остановились. Они продолжали нестись, перепрыгивая через павших, давя своих же, врезаясь в опрокинутые тела.
А еще через секунду с крыши полетели зажигалки.