Страница 33 из 76
Глава 12 Владимир Владимирович
Докурив, Сергей постоял ещё немного, глядя на посёлок. Потом выбил трубку, сунул её в карман и пошёл внутрь, собираясь проведать Владимира. Он тянул с этим всё утро, боясь узнать, что тот умер. Ведь пока не знаешь, надежда есть, а как узнаешь, то всё, конец.
Но идти всё равно надо.
Квартира, где оперировали князя, находилась в этом же подъезде, поэтому доспехи Сергей надевать не стал. Так и пошел в домашнем.
На площадке было тихо. Только где-то наверху, слышались приглушенные голоса.
Дверь открыл Андрей. Судя по тому, как он выглядел, ночью поспать ему не удалось. Увидев Сергея, посторонился, пропуская.
Сергей вошёл, сразу увидев лежащего на кровати Владимира.
— Ну что, как он? — спросил он.
Андрей пожал плечами, но, увидев, что Сергей ждёт более внятного ответа, вздохнул и принялся объяснять очевидное.
— Смотри. Рана сама по себе — не приговор. Ткани повреждены, но если вовремя остановить кровь, промыть и наложить чистую повязку, организм может справиться. У молодых, здоровых, сытых — шансы хорошие. У стариков, у ослабленных — хуже. Но главная беда не в ране. Главная беда — то, что в неё попадёт.
— Заражение?
— Ну да. Пока непонятно, поэтому и говорю что не знаю. Были бы антибиотики, тогда другой разговор. Но их нет, так что…
Здесь, без лекарств и нормального оборудования, умирали часто. Хотя и не так, как могли бы. Главная беда — отсутствие антибиотика. Микробиолог только этим и занимался, но пока безрезультатно. Несколько доз он выделил, но их можно было колоть только тем, у кого уже совсем не оставалось шансов. Потому что вреда от такого лекарства могло быть больше, чем пользы.
С наркозом решили — тут старо как мир. А вот с чем-то более сложным пока не получалось.
— У кого-то из наших точно есть лекарства, — тихо сказал Сергей.
Андрей усмехнулся.
— Есть. Только кто ж отдаст? Все понимают: сегодня отдашь чужому — завтра твоему не хватит. А если с родными что?
Сергей промолчал. Крыть было нечем. Он и сам знал: в чужих закромах лежат и обезболивающие, и жаропонижающие, и даже антибиотики. Но попробуй отбери.
Он подошёл к Владимиру, присел рядом на табурет. Тот лежал на спине, укрытый до подбородка. Дышал уже ровнее, чем вчера, и лицо чуть порозовело. Хотя, может и показалось.
Андрей по-прежнему стоял у окна, сложив руки на груди.
— Как так получилось-то?
Сергей поднял на него глаза.
— В смысле?
— Ну, с князем. С этим… — Андрей неопределённо повёл рукой, не находя нужного слова. — Со всем. Инсценировка. К чему такая секретность? Могли же просто сказать, что болен, что плохо, что лекари борются. Зачем было объявлять, что умер?
Сергей помолчал. Потом ответил, не оборачиваясь:
— Ты кино про сыщиков смотрел? Ну, там где важных свидетелей или ещё кого объявляют убитыми, чтобы потом — р-раз! — и поймали злодеев.
Андрей кивнул.
— Ну конечно. Только то кино, а здесь по-настоящему.
Сергей усмехнулся.
— А тут, Андрюха, теперь всё по-настоящему. Натур продукт, так сказать.
Он сказал это с той иронией, какая появляется у человека, который давно перестал удивляться. Андрей не ответил, только чуть заметно кивнул, принимая услышанное.
Сергей поднялся, поправил одеяло на князе и обернулся.
— Курить на кухне?
Андрей замотал головой.
— Не, что ты. В подъезд пошли, тут нельзя.
Они вышли. В подъезде по-прежнему никого не было. Андрей прихватил пару табуреток, поставил у стены. Сергей хмыкнул, но ничего не сказал. Сел, достал трубку. Андрей вытащил из кармана нарезанные листы от какой-то книги. Сергей раскрыл кисет, угощая. Андрей взял горсть, принялся крутить самокрутку.
— Не жалко книжку-то? — спросил Сергей.
Андрей мотнул головой.
— Неа, она и так драная была. К тому же муть. А мне бумаги на всю жизнь хватит. Я ведь редко курю, только когда угощают.
Сергей хмыкнул. Табак действительно был доступен не всем. Однако обделять врача — это показалось ему свинством. Он предложил поделиться, но Андрей замотал головой:
— Не, спасибо, здоровше буду.
Закурили. Андрей закашлялся, потом привык. Помолчал, глядя в потолок. Спросил:
— А хоронить как? Не обычный же мужик помер, а событие.
Сергей затянулся, выпустил дым.
— Событие, — согласился он.
Сергей не знал, как сделать так, чтобы все поверили.
Это же не закрытый гроб — тут вообще гробов не было. У русов и варягов покойников сжигали. А как сжечь чтобы лица не увидели? В закрытом шлеме, как рыцаря? Нет, не пойдёт. Шлем на погребальном костре — ещё куда ни шло, но чтобы до того лицо скрыть — не поверят.
А если вообще отложить тризну?
Сергей задумался. Теоретически, наверное, можно. День, два, три — это допустимо. Но толку от такого срока? Тут недели нужны, если не месяцы. Но это ведь не кочевники, что могут таскать за собой тела покойников месяцами, чтобы похоронить в нужном месте. Ни у русов, ни у варягов так не заведено: где убили, там и сожгли.
По-хорошему было где-нибудь выставить тело, показать желающим, чтобы убедились, типа прощание. Ну и там уже слухи сами пойдут: не просто так сказали, что помер, а на самом деле все убедились.
— Слушай, — Сергей кивнул на дверь квартиры в которой лежал князь, — а долго он так будет лежать?
Андрей пожал плечами.
— Как — так?
— Ну… — Сергей пошевелил пальцами в воздухе, подыскивая слово. — В отключке. Без сознания.
Андрей затянулся, и с наслаждением выпустил дым в потолок.
— Точно не скажу. Может, день. Может, два. Может, три.
Сергей задумался.
— Нет, то что живой видно. Особенно если кто-то подойдёт ближе, присмотрится, то наверняка заметит. — сказал он.
Андрей пожал плечами.
— Видно.
Но Сергей не сдавался.
— А что если чем-то его загримировать, намазать краской какой-то, как труп? Какую-нибудь подложку на грудь сделать, чтобы она не поднималась. Что-то такое… — предложил он.
Андрей на секунду задумался, потом сказал, неопределенно разводя руками.
— Можно попробовать. Но всё равно как-то так подать, чтобы близко не подходили.
Сергей уже загорелся идеей.
— Точно! А как простятся, сжигать другого положим. Шлем с личиной натянем, кто там будет присматриваться?
Но Андрей опять засомневался.
— Слушай, но если он очнётся в этот момент? Ну, там моргнёт или ещё что — как тогда?
Сергей усмехнулся: