Сталинград

Очень прошу Вас помочь ему быстрее восстановить документы, на основание чего – и содержание: очевидно, пенсию, платье, в которое он мог бы одеться и совместно со мной выехать домой (если [ему] позволит здоровье).

Он является офицером Красной Армии, а с 13 лет – воспитанник Красной Армии. Надеюсь, он отдал все, что мог, на защиту нашей Родины.

Дни его жизни, возможно, недолгие, и мне как жене очень хочется взять его домой.

Я еду к нему, но не знаю, в каком состоянии я его застану».

О том, какая же, собственно, драма постигла Алексея Васильевича как защитника Сталинграда, – строками его рукописного рапорта от 16 июня 1945 года, написанного и поданного «по команде» на имя начальника Эвакуационного госпиталя № 3154 Наркомздрава СССР подполковника медицинской службы Штейнфельда (источник – РГВА: ф. 38650, оп. 1, д. 393, л. 482). На тот момент сорокалетний Алексей Холоднов проходил лечение в 4-м отделении озвученного выше госпиталя: являлся санбольным из 10-й палаты. Мотивом же для данного письменного прошения явилось отсутствие у него на руках каких-либо документов, подтверждавших его офицерский статус, без чего в свою очередь ему невозможно было рассчитывать на офицерскую (то есть повышенную) пенсию, а также прочие социальные льготы и выплаты, предусмотренные действующим законодательством для офицеров Вооруженных Сил. Вот текст этого рапорта, но со сделанными нами в квадратных скобках на правах кратких комментариев уточнениями и дополнениями: «Доношу, что я с 1922 г. по 1925 г. был курсантом 7-й Владикавказской школы РККА.

С 1925 г. по 1936 г. – на разных должностях среднего начсостава, служил в пограничных войсках НКВД Закавказья.

В 1936 году в сентябре месяце я был уволен в запас как инвалид 3-й группы (имел [на тот момент времени] выслугу 23 года) в результате полученного ранения. (Пенсионный лист № 2443-В и [пенсионная] книжка № 3545, которые были высланы, согласно сообщению моей жены, в новое Управление военного снабжения НКВД СССР при моей мобилизации).

Отправился к месту назначения в первый день мобилизации согласно повестке Пятигорского горвоенкомата, прибыл на второй день в 59 ж/д полк НКВД [правильно – 59-й стрелковый полк войск НКВД СССР по охране железнодорожных сооружений] 5 дивизии [правильно – 5-я стрелковая дивизия войск НКВД СССР по охране железнодорожных сооружений; штадив – в г. Харьков] в город Армавир, где и получил назначение на должность начальника гарнизона 246 километра (мост через реку Кубань) и служил до января мес. 1942 года (командир полка – майор Митрофанов, военком полка – старший политрук Осипов).

В январе 1942 года был направлен в г. Сталинград на формирование 10-й стрелковой дивизии НКВД по охране особо важных сооружений [правильно – дивизия внутренних войск НКВД СССР], где получил назначение в 269-й полк НКВД [правильно – стрелковый полк внутренних войск НКВД СССР] на должность зам. командира 1-го батальона по строевой части (командир полка – подполковник Капранов, военком полка – бат. комиссар Плотников).

В 269 полку был аттестован на капитана. Этот полк в составе 62-й армии защищал Сталинград.

27 сентября 1942 г. я был ранен у шоссейной дороги, идущей от гор. Ка лач [правильно – Калач-на-Дону] на Сталинград, ранение сопровождалось потерей сознания. Очнулся я в Котлубане [поселок в Городищенском районе современной Волгоградской области] в плену, в одном нательном белье. При перевязке фельдшер сказал мне, что я тяжело ранен в левое легкое и позвоночник.

Через несколько дней с другими ранеными был перевезен в город Калач [правильно – Калач-на-Дону] Сталинградской области. Здесь увидел при перевязке медсестру [из] нашей части, а также помначштаба полка по разведке лейтенанта Марусидзе [Перосий Ермолаевич].

Из Калача [правильно – Калач-на-Дону] все раненые были отправлены в город Смелый [правильно, очевидно, – Смела современной Черкасской области Украины] в лагерь военнопленных, где пробыл до сентября 1943 года.

По мере продвижения частей Красной Армии был эвакуирован в город Умань [ныне – в современной Черкасской области Украины; здесь при нацистах находился шталаг-349], затем в феврале 1944 г. – в лагерь военнопленных «Бяла-Подляска» [правильно – в лагерь шталаг-366Ц, дислоцировавшейся в польском городе Бяла-Подляска], а отсюда по истечении одного месяца – в Восточную Пруссию, в город Хохинштайн [правильно – Хохенштайн; ныне – польский Ольштынек; на окраине Хохенштайна при нацистах дислоцировался шталаг-1Б]. Здесь находился в тяжелом состоянии до момента освобождения частями Красной Армии, т.е. до 22 января 1945 года.

По освобождении комиссией направлен в город Инстербург [ныне – Черняховск Калининградской области РФ], затем в город Двинск [ныне – латвийский Даугавпилс].

В город Киров (областной), в сортир.[овочную] в/ч 3774 прибыл в марте 1945 г. из города Двинска.

В настоящее время нахожусь на излечении в э/госпитале № 3154 в гор. Кирове (областном).

В связи с тяжелым состоянием моего здоровья, требующего дальнейшего санаторно-курортного лечения, полным отсутствием средств к существованию и даже средств для проезда к семье прошу Вашего хода- тайства перед наркомом НКВД т. Берия о высылке мне соответствующих воинских документов, дающих право на получение денежных средств и места в санатории.

Домашний адрес мой и семьи: город Пятигорск, Сенная улица, дом № 5». Резолюция начальника госпиталя от 18 июня 1945 года: «Направить рапорт [по команде в НКВД СССР] с просьбой ответить на адрес госпиталя и по адресу его [санбольного А.В. Холоднова] жены».

А еще через сутки тот рапорт был вручен в канцелярии ЭГ-3154 под роспись сотрудникам фельдъегерской связи для максимально скорой доставки ими командованию пограничных войск НКВД СССР. В сопроводительном письме за исходящим № 301/с от 19 июня 1945 года и имевшем гриф «Секретно» подполковник медицинской службы Штейнфельд просил (источник – РГВА: ф. 38650, оп. 1, д.393, л.481) : «При этом вторично запрашиваю подтверждение принадлежности к офицерскому составу ХОЛОДНОВА АЛЕКСЕЯ ВАСИЛЬЕВИЧА.

Копию ответа прошу направить просителю: г. Пятигорск, Сенная ул., д. № 5, ХОЛОДНОВУ А.В.».