Страница 7 из 69
— Хорошо. Дом на Штеттинер штрассе. От переезда третий от угла, кирпичный, с зелёной дверью. Одноэтажный, во дворе колодец. Второе окно от крыльца заколочено доской. — Раабе говорил ровно, без запинок, будто зачитывал. — Внутри, в комнате слева, печь. За печью, в стене, вынимаются несколько кирпичей. Там всё. Удостоверение, командировочное предписание, разрешение на перемещение по линии Шестого управления. Форма в чемодане, под полом в кладовой. Половица у порога, приподнимается рукой.
Немец подумал немного, а потом добавил:
— В чемодане есть ещё кое-что. Возьмите. Пригодится.
— Что именно?
— Увидите.
Ну, спасибо. Прямо праздник какой-то.
Я позвал караульного. Тот моментально появился в допросной, забрал Раабе и повел его на выход.
Уже на пороге немец оглянулся:
— Старший лейтенант, еще одна маленькая просьба… В протоколе не пишите, что я все отдал сам. Напишите, что установлено в ходе следствия. Или что нашли при обыске. Как угодно.
— Какая вам разница? Вы же не собираетесь жить.
— Не собираюсь, — согласился он. — Но у меня в Магдебурге мать. И если однажды кто-то из наших откроет ваши бумаги, я не хочу, чтобы там значилось, что Отто Раабе всё отдал русским добровольно.