Страница 64 из 69
Я молча наклонился, взял ранец с чертежами. Выйдем из штольни сожгу сразу же. Без низ никто говорить не станет, а с ними снова понесется история чертова «Колокола». Нет уж. Достаточно. Естественно, Мите ничего не сказал. Пусть думает, что бумаги доедут до Москвы.
Гранаты положили рядом с Митей.
— Десять минут, — повторил Светлов. — Идите.
Мы пошли. Наш комсомолец прав. Кто-то должен остаться.
Как поднимались по лестнице, честно говоря, даже не запомнил. В голове было совершенно пусто. Только взгляд постоянно цеплялся за тот самый чёрный провод.
Внезапно, перед самой решёткой, меня будто обухом по голове вхреначило.
Остановился как вкопанный.
— Ты чего? — с присвистом и хрипами спросил Карась. Он еле дышал после подъёма.
Немцы — не идиоты. Они собирались взорвать штольню и при этом уйти живыми. Значит, запускается вся эта музыка отсюда, сверху. И время на отход у них заложено.
— Погоди, Миша…
Я подошёл к кабелю, наклонился и начал двигаться вдоль него. Провод уходил в ту самую металлическую будку, которая висела рядом с телефоном.
Я сбил замок прикладом, распахнул дверцу. Внутри обнаружились ручка и циферблат. Как на кухонном таймере.
— Миша, — обернулся к капитану. — Никому не надо оставаться внизу. Взорвать можно отсюда. Фрицы сами позаботились.
Карась посмотрел на ящик, на меня. Несколько секунд мы молчали, а потом капитан смачно сплюнул на бетон и выдал:
— Назаров в Одессе говорил: своих не бросаем. Даже если они ведут себя как полные идиоты. Пошли.
Как мы бежали обратно вниз, я не запомнил тоже.
Светлов сидел там же, где мы его оставили. В руке — граната. Увидел нас и побелел ещё сильнее, хотя, казалось бы, куда уж больше.
— Я же приказал…
— Отставить, майор, — перебил его Мишка. — Твоя жертва никому не нужна. И так взорвём.
Мы подхватили Светлова под руки и потащили его по ступеням вверх.
— Твою мать… — прохрипел Карась. — Вот это забег у нас получился. Хоть олимпийское золото давай.
Я с Мишкой был полностью согласен. Потому что именно этот подъём запомнился мне на всю жизнь. Каждая, мать её, ступенька. Ноги тряслись, в глазах плавали цветные круги, пот заливал лицо. Митя ругался сквозь зубы и пытался доказать нам, что дойдёт сам. Потом замолчал.
Наверху мы свалили его в «Опель», на заднее сиденье.
Я вернулся к ящику. Сколько ставить? Много — успеют найти и остановить. Мало — не доедем. Повернул ручку наугад, примерно до середины.
Внутри затикало.
За руль пришлось сесть самому, больше некому.
Тоннель мы пролетели за считаные секунды. Лампы под потолком слились в одну пунктирную линию. Двое работяг в серых спецовках шарахнулись к стене вместе со своей тележкой.
Сзади послышались крики. Похоже, нашли Зайделя.
Грохнул выстрел. За ним ещё один. Заднее стекло осыпалось Мите на голову.
— Гони! — заорал Карась.
Я и так гнал.
Впереди выросла арка. Часовой с карабином выскочил на середину проезда, вскинул руку. Потом сообразил, что тормозить никто не собирается, и прыгнул в сторону.
«Опель» вылетел из-под арки на площадку. В лицо ударили прожекторы.
И в эту самую секунду гора у нас за спиной вздохнула. Именно вздохнула, по-другому не скажешь. Глухо, утробно, всем нутром.
А потом бабахнуло.