Страница 60 из 69
Глава 19
Дитрих поднялся со стула. Сделал он это совершенно спокойно, без малейшей суеты, будто собирался поприветствовать старого знакомого. А потом начал стягивать перчатку с правой руки. Не торопясь, палец за пальцем.
За сегодняшний день я наблюдал этот фокус уже дважды. Сначала в исполнении важного хрена из «хорьха», потом — Светлова. Только те двое избавлялись от перчатки, чтобы ударить. А этот собирался стрелять. В перчатке спусковой крючок чувствуешь гораздо хуже, любой нормальный стрелок об этом знает.
Кобура у фрица висела слева, на животе, рукояткой вперёд. Немцы так носят. Значит, ему придётся тянуться правой рукой через весь живот. Это секунда. Может, полторы. Мне большего и не требовалось.
Автоматчик по-прежнему стоял рядом, на расстоянии вытянутой руки. Он преданно пялился на Светлова и старательно тянулся в струнку. На меня вообще не смотрел. Я развернулся и со всей дури ударил его локтем в горло. Именно локтем, потому как кулаком с такого расстояния толком не размахнёшься.
Фриц захрипел, схватился обеими руками за шею и начал оседать на пол. Про автомат он забыл в ту же секунду. Когда человеку нечем дышать, ему, знаете ли, становится не до оружия. Еще буквально мгновение и он вообще перестал дергаться. Видимо я переборщил, перебил ему кадык.
На всё про всё ушло то самое мгновение, которое я себе отмерил. Но когда снова посмотрел на Дитриха, тот уже держал в руке «вальтер».
И вот тут он сделал то, чего я никак не ожидал. Этот гад не стал стрелять в Светлова, который шёл прямо на него. В меня тоже не стал. Он повернулся к Хартману и выстрелил доктору в спину. С двух шагов, почти в упор.
Хартман даже голову поднять не успел. Дёрнулся всем телом, ткнулся лицом в свои бумаги и начал медленно сползать со стула. Карандаш выпал у него из-за уха, покатился по столу.
Твою ж мать…
А ведь Раабе предупреждал. Говорил, что гражданские специалисты в их ведомстве больше не считаются надёжными. Я тогда решил, речь идёт об обычной слежке. Приставили к учёному надсмотрщика, чтобы тот не болтал лишнего. Оказалось, всё гораздо проще. Специалист не должен достаться врагу. Ни при каких обстоятельствах. Мы для Дитриха — проблема караула, с нами пусть охрана разбирается. А вот доктор — его личная ответственность. С неё он и начал. Как говорил Иосиф Виссарионович, незаменимых нет. На смену одному учёному можно найти другого.
Забавно, что Дитрих даже не усомнился ни на секунду. А вдруг мы не сможем добраться до доктора? Он просто взял и сразу грохнул бедолагу.
Вторая пуля предназначалась Светлову.
Надо отдать должное, Митя сообразил это раньше, чем я успел открыть рот. Он рыбкой нырнул вбок, за свинцовый щит, который стоял возле рентгеновских аппаратов. Пуля ударила в преграду и там же осталась. Свинец — металл мягкий, никаких рикошетов. Спасибо доктору за соблюдение техники безопасности.
Я вскинул автомат и дал очередь в сторону Дитриха. Стрелять с тяжёлым ранцем на спине, толком не прицелившись, — такое себе удовольствие. Попасть при таком раскладе можно только случайно. Естественно, не попал. Пули прошлись по столешнице, по стене, одна звонко щёлкнула о сейф. Бумаги доктора разлетелись по полу.
Дитриха моя стрельба не напугала совершенно. Он просто исчез. Вот только что стоял — и уже нет его. Фриц упал за сейф, а потом прямо оттуда, с пола, выстрелил ещё дважды. Грамотно работает, сволочь. Первая пуля свистнула у меня над головой. Вторая разнесла лампу в железном шкафу за моей спиной. Лампа лопнула с таким звуком, будто кто-то со всей силы хлопнул в ладоши над самым ухом.
Естественно, в зале тут же началась та самая суета, которой я опасался больше всего.
Техник в сером халате бросил свои записи и рванул вдоль стены. Причём побежал он не к выходу, хотя до ворот ему было гораздо ближе, а в противоположную сторону. Я проследил направление и мысленно выругался. На стене висела железная коробка с красной ручкой. Тревога.
— Ильич! — заорал я во всю глотку.
В принципе, мог бы и не надрываться. Сидорчук уже был там. Как он ухитрился пересечь половину зала так быстро — ума не приложу. Старшина перехватил техника буквально в двух шагах от коробки, сбил его с ног. Больше немец не поднялся.
Второй техник, тот, что копался в недостроенном куполе, выбрался наружу сам. Задом, на четвереньках. Увидел Карася, который замер у ворот с автоматом, сразу поднял руки и уселся на пол. Умный человек. Всегда приятно иметь дело с умными людьми.
Оставался Дитрих.
Он сидел за сейфом и, судя по всему, никуда оттуда вылазить не собирался. Позиция у фрица была, чего уж скрывать, отличная. Спину прикрывает стена, спереди — сталь толщиной в ладонь. В «вальтере» ещё патрона четыре, плюс наверняка имеется запасная обойма. Так он может сидеть хоть до утра.
А вот у нас времени не было вообще. Наверху, за грузовиком, лежит мёртвый часовой, которого могут найти в любую минуту. Мы же вместо того, чтобы быстро делать своё дело, устроили здесь развлекательное стрельбище.
— Миша! — крикнул я Карасю. — Прижми его!
Капитан дал от ворот длинную очередь. Стрелял одной рукой, от бедра. Попасть так в кого-то практически невозможно, но этого и не требовалось. Пули застучали по сейфу, Дитрих затихарился.
Я рванул с места. Не напрямик, а по дуге — вправо, вокруг купола, стоявшего в лесах, мимо рентгеновских аппаратов. Ранец на бегу колотил по спине. Гул от приблуды здесь, вблизи, был такой, что у меня заломило зубы. В виске уже не стреляло. Теперь там сидел раскалённый гвоздь, по которому кто-то со всей дури лупил молотком.
Плевать. Потом разберёмся.
Выскочил я с той стороны, откуда фриц меня совсем не ждал. Сбоку. Он сидел на полу, привалившись плечом к сейфу, и менял обойму. Услышал мои шаги, начал поворачиваться.
Не успел. Я выстрелил первым. Коротко, в правое плечо. «Вальтер» вылетел из его руки и заскользил по бетону.
Подошёл ближе, ногой отшвырнул пистолет подальше. На всякий случай.
Дитрих смотрел на меня снизу вверх. Правая рука у него висела плетью, по рукаву текла кровь. Перчатки на этой руке не было, и я наконец увидел шрам. Белый, поперёк, между большим и указательным пальцами. Точь-в-точь как описывал Раабе.
Лицо у фрица оставалось совершенно спокойным. Он даже не морщился, хотя с простреленным плечом должно быть, мягко говоря, больно.
— Вы не из Шестого управления, — произнёс Дитрих. Он не спрашивал. Констатировал факт.
— Нет, — не стал я спорить.
— Русские?